Читаем Час негодяев полностью

В связи с чрезвычайной опасностью обстановки на Украине была принята особая процедура безопасности для находящихся на Украине временной станции ЦРУ и временного «Представительства американских интересов» – так правильно называлось посольство. Согласно этой процедуре и станция, и представительство не имели права хранить документальные материалы, а также материалы радиоперехвата более суток. Американское представительство интересов и американская станция были прикреплены к посольству и станции ЦРУ в Тбилиси, Грузия. Там и на станции в Батуми, припортовом городе Грузии, находилось максимальное количество сотрудников, которые могли выполнять свою работу, не находясь на территории бывшей Украины. В частности, там находились аналитики. Каждый день вся информация из Днепропетровска, и из представительства, и из станции, и то, что передавали местные спецслужбы по программе обмена, собиралась по точкам и на бронированном грузовике в сопровождении конвоя морской пехоты доставлялась на секретный аэродром под Днепропетровском, бывшее летное поле. Там его ждал самолет «U28A» ВВС США[34], который совершал ежедневные рейсы и делал три посадки – здесь, под Николаевом и под Одессой. Везде он забирал информацию с разведпостов, работающих против России, потом над Черным морем в сопровождении истребителей ВВС США, взлетавших с Инжирлика, летел до Батуми и до Тбилиси. Там информация изымалась и обрабатывалась. Нюанс был в том, что этот же самолет можно было использовать, хотя и ограниченно, для эвакуации заболевших или сменяющихся морских пехотинцев, агентов, сотрудников, доставки новых – до двух человек за рейс. Одним из тех, кто полетит до Тбилиси завтра, будет Охрименко. Там его встретит и спрячет у себя Дато, который знает его в лицо. И Охрименко тоже знает Дато, с этим проблем не будет.

Конечно, не может быть и речи о том, чтобы посадить неизвестного, да еще и украинца, в бронированный грузовик с секретной информацией. Но эту проблему решили – машина с Козаком и Охрименко присоединится к конвою по пути и проследует до аэродрома. Канада предупредит командира группы непосредственно перед выездом. Корпус есть корпус, и вряд ли найдется морпех, который не поможет своему брату даже в такой щекотливой ситуации. К тому же Козак служил именно в этом подразделении и его знали лично – с большинством из морпехов, которые завтра будут на миссии, Козак шел в бой.

Это если и не решение проблемы, то какой-то задел на будущее. Пока непонятное.

Оставалось еще одно, Козак не продвинулся ни на йоту по своему основному делу – делу о расстреле агентов ФБР у JFK. То, что он накопал, сенсационно, но не имеет к США никакого отношения.

Или… имеет?

Американо-украинский – это что такое? Это способ для украинцев быстро получить гражданство? Могло ли быть так, что гражданство по некой ускоренной программе получили и убийцы из JFK? А почему нет? Тем более, если в этом заинтересовано и американское посольство, и американская станция ЦРУ? Кто и как проверял кандидатуры, скольким еще гражданство, причем полноценное, предоставлялось в ускоренном порядке, без соблюдения положенных процедур? Кого мы впустили в свою страну?

Да, Американо-украинский совет. После Охрименко надо заняться именно им. Потребовать записи. Если с той стороны видные деятели украинской диаспоры, значит, они граждане США. И вряд ли заинтересованы в конфликте с ФБР.

Завтра…

С этой мыслью Козак выключил криптофон, спрятал карту памяти, подпер дверь, положил пистолет под подушку и попытался заснуть.

Завтра…

Днепропетровск, бывшая Украина. Набережная.23 июня 2019 года

Утром Козак проснулся ни свет ни заря. Впервые за все время пребывания в Украине сделал полный гимнастический комплекс. Проверил оружие и телефон – телефон будет его главным оружием. Затем он сел и сидел, усилием воли в течение тридцати минут перебирая в голове, что и зачем он должен был сделать. Этот один из приемов, которым он научился в корпусе, позволял, как только дойдет до настоящего дела, действовать автоматически, не тратя ни доли секунды времени…

Когда он вышел на улицу… ему что-то не понравилось. Показалось, что что-то не так. Он осмотрелся… нет, ничего необычного. Движение… люди… он посмотрел по крышам… ничего. Сам стрелок-снайпер, он, в первую очередь, опасался снайперов…