Читаем Час испытаний полностью

Нине было не больше двадцати пяти лет, но с Алексеем Семеновичем и его друзьями она вела себя как равная: многим из них говорила «ты», называла по имени. Галке она не понравилась: не понравились ее громкий, деланный смех, развинченная походка, чересчур открытое платье и свободный, даже несколько развязный тон, которым молодая женщина разговаривала с Алексеем Семеновичем. Галке было обидно, что отец не замечал этого и весь вечер не сводил с Нины глаз.

Во время ужина, когда содержимое стоящих на столе бутылок уменьшилось наполовину, Нина подсела к Галке и обняла ее.

- Надеюсь, мы станем друзьями. Я тоже певица.

Галка вежливо, но решительно отстранилась.

- Где вы поете? - спросила она Нину.

- На эстраде.

- А точнее - в ресторане «Прибой», - буркнул сидящий напротив старший помощник Алексея Семеновича Шахов.

- Что ты хочешь этим сказать? - вспыхнула Нина.

- То, что уже сказал, - отрезал Шахов.

Алексей Семенович покраснел, заерзал на стуле. Галке стало неловко за него.

- Разве важно, где кто работает? - вступилась она за Нину, чтобы прекратить неприятный для отца разговор.

Шахов усмехнулся и, прищурясь, посмотрел на Галку.

- Как сказал поэт: «Мамы всякие нужны, мамы всякие важны»…

- Почти остроумно, - Галка громыхнула стулом и встала.

Она ушла к себе в комнату и уткнулась в книгу. Вскоре к ней заглянул Леонид Борисович Гордеев - давнишний приятель отца.

- Я тебе не помешаю? Там собираются танцевать, а меня это занятие не прельщает.

- Заходите, дядя Леня, - пригласила Галка и, заметив, что он гасит свою трубку, сказала: - Да вы курите. Окно открыто.

Гордеев сел и принялся сосредоточенно раскуривать трубку.

- Нехорошо получилось, - наконец сказал он. - Нехорошо. Шахов выпил лишнее.

Он посмотрел на Галку из-под густых косматых бровей, ожидая, что та скажет. Но Галка молчала.

- Послушай, Галина, сколько тебе лет?

Он отлично знал, сколько ей лет, но спросил для того, чтобы как-то начать разговор, ради которого - и девушка чувствовала это - зашел к ней.

- Восемнадцать.

- Это уже много, - подхватил он. - Это значит, что ты уже взрослая. Поэтому я буду говорить с тобой как со взрослой. Видишь ли, мы дружим с твоим отцом много лет, и эта дружба дает мне право…

- Зачем так длинно, дядя Леня, - нетерпеливо перебила его Галка. - Давайте по существу.

- По существу так по существу, - согласился Леонид Борисович. - Речь пойдет о твоем отце…

- …и о Нине? - снова перебила его Галка.

Косматые брови Гордеева сошлись на переносице.

- Может, ты помолчишь немного?

- Но речь все-таки пойдет о ней? - не унималась Галка.

- О ней.

- Она мне не нравится.

- Но дело в том, что она нравится твоему отцу.

- Он собирается на ней жениться? - в упор спросила Галка.

Леонид Борисович несколько смутился.

- Не знаю. Он не говорил со мной так определенно.

- Тогда поговорите с ним вы. Скажите, чтобы он не делал этого. Нет, нет, я все понимаю. Я даже хочу, чтобы он женился. Но только не на Нине. И не потому, что она поет в ресторане, а потому, что отец лучше, понимаете, в тысячу раз лучше ее! Вы тоже так думаете - я знаю. И Шахов так думает. Все так думают! Прошу, поговорите с ним. Поговорите как секретарь партийного комитета. Он вас послушает.

Гордеев невесело усмехнулся.

- Во-первых, твой отец беспартийный, а во-вторых, партком такими делами не занимается. Все это не так просто, Галя. Не так просто, как тебе кажется. Но в чем-то ты права. Обещаю, когда Алексей вернется из рейса, я поговорю с ним…

Но разговор не состоялся - капитан Ортынский не вернулся из рейса…

Теплоход, которым он командовал, ушел в море 21 июня 1941 года. А на рассвете следующего дня Галка проснулась от страшного грохота…

Стены дрожали. Что-то со звоном упало на пол. В раскрытое окно ворвалось душное облако известковой пыли. В комнате рядом испуганно вскрикнула бабушка.

Галка вскочила с кровати и сразу же порезала ногу о битое стекло. Новый взрыв потряс весь дом. Тревожно завыли сирены в порту. И снова, на этот раз уже где-то внизу, в районе грузовых пристаней, один за другим ударили четыре тяжелых взрыва.