Читаем Чаромора полностью

Прошло немало времени, прежде чем внизу исчезли горы шлака. За ними простиралась пустошь, за пустошью потянулось болото с низкорослыми кривыми соснами и бездонными оконцами меж кочек. Чаромора облегченно вздохнула. Она была спасена! Колдунья опустилась на один из болотных островков с блестящим, как глаз, озерцом, и уткнулась лицом в мокрый мох. Вокруг краснели крупные ягоды прошлогодней клюквы. Задыхаясь, Чаромора хватала их губами прямо с кочек и чувствовала, как к ней возвращаются силы. Она долго ползала на четвереньках между кустами вереска и багульника, прежде чем нашла то, что искала. Ногтями она выковыряла из земли несколько корешков, разжевала их и наложила на раны. И почти сразу боль отпустила. На берегу озерца Чаромора нарвала охапку прошлогодней травы, устроила из травы и мха уютное местечко между елками, натянула на себя вместо одеяла пустой воздушный шар и провалилась в глубокий сон.

Когда она, наконец, проснулась, в синем небе сияло теплое солнце, и Чаромора почувствовала себя снова здоровой и бодрой. Только слабость все еще давала себя знать, да и вид у нее был ужасный: вся в саже и копоти, а подпаленные огнем волосы торчали во все стороны. Одежда волшебницы превратилась в лохмотья.

Чаромора радостно вскочила и прыгнула в бездонное болотное озерцо, шумно расплескивая воду. Вода была коричневая, как пиво, и холодная, как железо. Чаромора плавала долго и с наслаждением. Затем смыла с себя сажу, постирала остатки своей одежки и развесила ее на ветвях болотной сосны просушиться на солнце. Вокруг щебетали птицы, Чаромора напевала песенку и собирала прошлогоднюю клюкву и бруснику.

И вдруг острая тревога пронзила ей сердце. Перед ее глазами встал Трумм. Лицо у капитана было растерянное и все в слезах.

Капитан Трумм стоял на берегу и с трудом сдерживал слезы. Море вокруг острова Чароморы было покрыто мазутом. Насколько хватал глаз - повсюду только мазут и мазут.

Над этим маслянистым морем кружили и тревожно кричали птицы. Привлеченные радужным блеском, садились они на воду, и мазут обволакивал их тельца и склеивал перья. Вода просачивалась под перья, и птицы промокали насквозь; озябнув, они становились вялыми, ко всему безучастными. Они заболевали. Одни птицы понуро сидели на прибрежных камнях, другие безжизненно бултыхались в черной жиже, и волны несли их раз от разу все ближе к песчаному берегу. Одну, вторую, третью. Вся прибрежная полоса была усеяна их маслянистыми, намокшими тельцами. Это был мор.

Капитан не мог спокойно смотреть на птиц. Его сердце разрывалось от жалости при виде того, как все новые сильные, прекрасные птицы, все новые морянки и гагарки, травники и крачки, утки и чайки, словно околдованные злой силой, окунались в смертоносную жидкость, а он ничем не мог помочь им. Он, правда, старался отгонять птиц подальше от лоснящейся поверхности моря, бегал с громкими криками по берегу, хлопал в ладоши, швырял камни. Но что мог он поделать, если мазут окружал уже весь остров и птицы словно обезумели!

- Эммелина, почему ты нас покинула?! - рыдал большой и сильный капитан Трумм, как младенец. Слезы градом текли по его лицу, все расплывалось перед глазами.

И тут резкий хриплый свист пронесся вдруг над морем и островом. Кружившие над маслянистой водой птицы испуганно шарахнулись. И, будто поднятые какой-то неведомой силой, взмыли вверх, собрались в стаи и улетели.

От неожиданности Трумм вздрогнул. Но сердце его наполнилось радостью. Ведь это свистела его любимая Эммелина! А вот и она сама - повисла над прибрежными скалами на своем воздушном шаре. Трумм заспешил к падающей с неба Чароморе.

Жуткий и жалкий вид был у обгоревшей, в лохмотьях, Чароморы, но ведь была она своя, родная.

- Ну-ну,- произнесла Чаромора вместо приветствия.- Ах, значит, из-за легкомысленной девчонки корабль налетел на рифы. Мой бедный капитан, что ты тут без меня натворил!

Капитан не знал, что ей ответить. Только на сердце у него стало опять тяжело, будто оно налилось свинцом.

Чаромора направилась к больным и безжизненным птицам.

- Здесь не помогут слова против пожара, не помогут и слова против наводнения,- бормотала она.- Нужно придумать новые.

Она подняла перепачканную мазутом полуживую чайку и принялась задумчиво дуть на нее, все время что-то бормоча себе под нос. Время от времени она замолкала, словно прислушиваясь к своим мыслям.

Сначала ничего не изменилось. Птица комом лежала на руках Чароморы, ее крылья безжизненно свисали. Но вот мало-помалу маслянистый слой, покрывавший птицу, стал собираться в капли. Капли скатывались вдоль тельца вниз и падали на песок. А перья постепенно распушились. Свободной рукой чародейка погладила чайку по грудке и по спине. Вялое тельце ожило. Птица встряхнулась, и глаза ее оживились.

Чаромора подняла чайку высоко над головой и что-то крикнула. Чайка расправила крылья и взлетела. Она поднималась все выше и выше и растаяла в синеве, там, где простиралась чистая вода.

Трумм зачарованно смотрел ей вслед.

А Чаромора уже держала в руках другую птицу и старательно дула на нее.