Читаем Чародей полностью

— Ладно, все равно ты бы узнал. Спасибо, что спросил, а не вытянул из меня эту информацию своими магическими штучками.

Я улыбнулся, но не стал отвечать.

— Я тебе уже говорила раньше, что у меня папа довольно важный человек у нас в империи. Так вот, он является советником императора по внешней политике и курирует внешнюю разведку.

— Нехило, — я покачал головой. — А что значит курирует? Руководит?

— Нет, — помотала головой девушка. — Именно курирует. Понимаешь, у нас в отличие от Кордоса и других стран есть такие люди, советники, которые напрямую не управляют делами как бы подчиненных им ведомств, но обладают всей полнотой информации по этим направлениям. В основном, конечно, это что-то вроде информационных или аналитических отделов, формирующих общую картину текущей ситуации для императора и вырабатывающих общую политику развития империи по своим направлениям.

— Как-то странно это. Не легче ли сразу ставить этих людей во главе этих организаций и требовать от них то же самое? А то получается лишняя прослойка между императором и управляющими структурами. Неэффективно.

— Может ты и прав, а может, и нет. Полностью император доверяет только своим советникам. Они в основном его друзья детства и просто очень умные люди. К тому же такой способ дает двойной контроль за всеми ведомствами, что обеспечивает дополнительную гарантию их благонадежности.

— Что же вы на Кордос поперли тридцать лет назад? Или сорок? Не могли просчитать свой проигрыш?

Карина нахмурилась.

— Если бы не боги, мы бы победили. А вообще ты многого не знаешь. Тут ведь до того, как королевство Кордос разрослось до огромной империи, про искусников почти никто и не слышал — было с десяток школ, разбросанных по материку. Посторонних туда не пускали, жили затворниками внутри своих стен, что-то исследовали и никому не мешали. Их теперь называют прежними, чтобы не путать с кордосцами. Да и чародеев в современном понимании не было, только колдуны да ведьмы. Но потом искусники кордосской школы — отсюда, кстати, и название их империи — откопали какие-то старые артефакты, стали разбираться с ними и научились делать свои жезлы. В других искусных школах быстро смекнули, какие преимущества открываются перед обладателями жезлов. В общем, искусники потянулись со всего мира в Терсус — это теперь столица их империи. Кто-то шел сам, кто посильнее — тех сманивали сами кордосцы. В итоге все, кто присоединился, получили вожделенные посохи, зато в других школах преподавателей почти не осталось, и Искусство там быстро захирело.

— Так что же вы не поделили? Вроде как вы с искусниками занимаете разные ниши! — удивился я.

— Не все так просто! Мы по природе индивидуалисты, больших школ у нас в те времена не было. Просто мастер заводил себе несколько учеников и обучал их. И вдруг оказалось, что учеников взять попросту негде: кордосские эмиссары забирали всех перспективных детей практически от материнской груди. И ты зря говоришь, что делить нечего: если раньше искусники были сами по себе и совсем не пересекались с колдунами, то, обретя посохи, они значительно расширили сферу своего влияния, утвердив за собой приоритет по традиционно колдовским направлениям. К тому же, новым искусникам все давалось очень легко, им больше не нужно было прилежно учиться долгие годы. Отсюда презрительное отношение к ним и надменное — к нам. Вот из-за всего этого появилась взаимная неприязнь. Искусники набрали такую силу, что стали притеснять и обижать колдунов, выживая с насиженных мест.

— И что, враги навек? — По-моему, обычный прогресс, никуда не денешься — это нормально.

— Не все так просто, даже не знаю, как это выразить словами. Они превратили Таинство в ремесло, опорочив свое Искусство! Мы остались творцами, а они стали подмастерьями. Короче, это не объяснить — тут нужно чувствовать!

— Ладно тебе! — махнул я рукой. — Ты не отходи от темы. Рассказывай дальше!

— Сейчас, — задумчиво кивнула девушка. — Эх, выпить бы чего! — Она с тоской посмотрела на бокалы с водой, которой мы запивали еду.

— Извини, но воду в вино я пока не умею превращать, — покаялся я. — Это мог делать только Христос, да и то, врут, поди…

— А кто это? — Заинтересовалась Карина.

— Я потом как-нибудь расскажу тебе. Типа сын божий.