– А вы человек с хваткой, уважаю! Вариант два. Гарантию на месяц от умышленного прокола колёс.

– А кто мне их может проколоть?

– Я же говорю, здесь много неадекватных людей ходит. Хотя бы я, например.

– Вариант три есть?

– Посмотрите на него – атлант расправил плечи. Есть! У вас что на лобовом стекле прикреплено?

– Видеорегистратор.

– Его можно развернуть, чтобы салон снимать? Так вот у вас будет первоклассное хоум видео, где я и моя ляля…

– Стоп. Пошёл вон!

– То есть правильно ли я вас понял, что мы не договорились?

– Нет!

– Хотя бы подбросьте до вокзала? Я вам спою.

– Нет!!!

– Какой вы, право, нехочуха. Ладно, уговорили, дайте мне на сборы тридцать минут. И прошу, не нарушайте мои личные границы.

– Вон пошёл!

Неожиданно в стекло авто кто-то постучал. Николай Геннадьевич открыл дверь. У двери стоял человек в костюме и с кофе:

– Петр Владимирович, вот ваш кофе. Вы опять машину перепутали? Нельзя вам столько пить и бомжевать.

– Чиновник соцслужбы изнутри должен знать проблематику вопроса. Тем более мэр. А где моя барышня?

<p>Я себя не на помойке нашла</p>

– Я себя не на помойке нашла. И возиться с договором не буду!

– Это твоя работа – возиться с договорами.

– Моя работа – ездить в суд в красивом платье и размазывать там мужичков вроде тебя.

– Размазывает адвокат, а ты юрист. Переделай наконец договор, там делов на пять секунд.

– Сделай сам, раз на пять.

– Хорошо, сделаю. Но тогда у меня возникает закономерный вопрос: ты зачем здесь сидишь?

– Обед через девятнадцать минут, я ухожу. И вообще, может, я сплю с боссом, или сотрудничаю с прокуратурой, или агент Моссада и работаю тут под прикрытием…

Ничем из вышеперечисленного Рита, конечно, не занималась. Ей было тридцать шесть лет, и она пребывала в перманентном поиске простого женского счастья. Осознав, что от её работы мало что зависит, она, в свою очередь, перестала зависеть от неё.

Начался обед, и Рита выбежала из офиса как спринтер, услышавший звук стартового пистолета. В сумочке надрывался телефон. «Отстаньте, – подумала Рита, – имею я право поесть спокойно?» Но телефон не умолкал, пришлось остановиться и взять трубку:

– Алло, Рита, у отца проб…

– Мама, я же на обеде!

– А когда тебе звонить?

– Когда буду на работе!

– На работе ты занята работой, разве нет?

– Мам, хватит меня путать.

– В общем, отец на своей машине шоркнул кого-то на стоянке и уехал. Думал, фигня, царапина. А сейчас письмо пришло на почту. Его вызывают в суд. Может, глянешь, что там настрочили?

– Говорю же, я не в офисе.

– И что отцу делать?

– Не шоркать никого. Всё, давай, мне некогда.

Через три дня Рите позвонила старшая сестра, переехавшая после замужества в Москву.

– Привет! Как там погодка в столице?

– Рита, что за фигня?

– А?

– Мама только что рыдала в трубку. Отца посадили на четырнадцать суток! Переволновался, подпись поставил не там, где надо. Можно было штраф заплатить, всего три тысячи. А тех, у кого денег нет, забирают на две недели.

– Они же с мамой – пенсионеры, вот и не хватило на штраф.

– Нашла время шутить. Какого чёрта ты с ним не пошла, мама ведь тебе звонила.

– Я была на обеде.

– Ты охренела?

– У меня нет времени ходить по судам, я работаю.

– А если с ним что-нибудь случится?

– Ничего с ним не случится, отдохнёт как в санатории. Кстати, что там у нас с отпуском, махнём в Прагу?

– Слышишь, туристка, чеши к судье. Умоляй, в ногах валяйся, но чтобы папу выпустили!

– Извини, не могу, меня дела ждут. Максу привет.

В кабинет заглянул коллега.

– Маргарита, вот договор на долгосрочную аренду, нужно посмотреть.

– Думаете, мне больше делать нечего? Я себя не на помойке нашла.

<p>Тролль</p>

Шёл третий час закрытого заседания арбитражного суда. Рассматривался иск толстого фотографа-любителя к городской телекомпании «N-ские новости», которая, по версии фотографа, «нагло и вероломно» использовала фото его знакомого бомжа в сюжете «Что будет с Россией, если цена на нефть упадёт». Цена вопроса составляла три миллиона рублей. Фотограф ел горячий беляш.

– Госпожа судья, телекомпания испортила жизнь моему другу. Как ему теперь жить, если по телевизору то и дело показывают, что он – нищеброд. У него психологическая травма на всю оставшуюся жизнь, – комментировал происходящее толстый фотограф, высасывая соус из беляша.

– Я в сотый раз повторяю, что мы случайно нашли в Интернете фотографию для нашего сюжета. На фото был изображён, скажем так, не очень состоятельный человек на фоне городской помойки. Фото было показано ровно полсекунды. Никто из наших телезрителей ничего не заметил, – оправдывалась юрист телекомпании.

– Случайно? Да, мой друг небогат. Он действительно шёл мимо помойки, когда я его сфотографировал. Но зачем добивать его вашим сюжетом? Госпожа судья, я прошу позвать в качестве свидетеля моего друга, инженера Лопухова Павла. Он, собственно, и запечатлён на фото. – Фотограф доел беляш, достал из кармана клетчатый носовой платок и вытер жирные губы.

– Не возражаю, – ответила судья.

В зал вошёл человек, который выглядел грязным и неопрятным. От него пахло городской помойкой. Он был абсолютно пьян.