– А почему у вас мономеры такие маленькие?

Никто не понял вопроса.

Более того, сам Семёнов до конца не понимал, что сказал. Пока японцы недоумённо шептались на своём японском, шеф одобрительно прогудел на ухо Семёнову:

– Молодец, сразу прояснил ситуацию. Видно, кто мировой лидер, а кто просто выпендривается.

Семёнов понимал, что так оно и было, только наоборот.

Шеф продолжал:

– За то, что ярко себя проявил, пойд`шь со мной сегодня на лёгкую вечернюю пробежку. Десять километров перед сном – в самый раз. Японцы нас в ресторан зовут, саке пробовать и есть сырую рыбу, но я отказал. Нездоровое питание. Лучше в номере салатик соорудим из авокадо и тофу, зелёного чая заварим. Благодать!

Семёнову захотелось домой к маме.

Японцы закончили шушукаться и сказали:

– Спасибо за ваш вопрос. Ответа на него мы не знаем, поскольку ваше высказывание не имеет никакого отношения к технологии производства линолеума. Продолжим.

Шеф тихонько сказал:

– Что и требовалось доказать: элементарной базы не знают. Пожалуй, побежим сегодня пятнадцать километров – надо перебить это скверное впечатление.

До конца презентации Семёнов не проронил ни слова. Он думал, что скоро поведут на обед и по-любому угостят пивом. Их действительно повели в заводскую столовую, где на столах заманчиво поблёскивали жестяные баночки. Семёнов повеселел, шутил направо и налево – пока шеф не попросил заменить пиво морковным соком. Проявив чудеса ловкости, Семёнов сунул одну из баночек в карман, убежал в туалет, откупорил её и начал жадно пить большими глотками… соевый соус. Ругаясь матом и заплевывая стены, он твёрдо решил бороться за свою алкогольную независимость.

Нужно сказать шефу, что приболел. С желудком проблемы. Пусть Ростислав Вячеславович бежит свои пятнадцать километров, а он, Семёнов, в это время устроит собственный полумарафон – до супермаркета. Выпьет вискарика и тихонько ляжет спать. Со спящего человека спросу никакого. Если сработает, можно повторить фокус и отведать продажной японской любви. Правда, проститутки в супермаркетах не продаются, но он что-нибудь придумает.

Семёнов опять повеселел. Вторую половину дня российская делегация провела на осмотре новых цехов. Чтобы не ляпнуть лишнего, он решил жевать жвачку и сунул в рот сразу две пачки. Со стороны Семёнов напоминал подростка-дегенерата с огромным комом липкой белой массы во рту. Казалось, что он жуёт кусок линолеума.

Вечером в номере шеф надевал тренировочные штаны, готовясь к пробежке, а Семёнов вспоминал любимую рыбку, в детстве случайно выброшенную в раковину, и готовил трагическое выражение лица. Он лёг на кровать и схватился за живот. Ростислав Вячеславович, казалось, ничего не замечал. Порывшись в шкафу, он достал оттуда свёрток и вручил Семёнову:

– Семёнов, у меня нет более близкого друга. Ты эрудированный, умный мужик. Моя жизнь держится на нескольких столпах: работа, бег, мама и ты.

От испуга Семёнов забыл про мёртвого меченосца и живот. Шеф продолжал изливать душу:

– На все свои суточные и представительские я купил тебе беговое снаряжение. Кроссовки, iPhone, Apple Watch, форму. У меня никогда не было такого чувствительного и понимающего собеседника, как ты. Ты постоянно молчишь, но я по глазам вижу – тонкая и глубокая натура, далёкая от линолеума. Тебя заботят проблемы иного порядка.

Семёнов действительно думал о проблемах иного порядка: «Джим Бин», «Рэд Лэйбл» или «Джеймсон».

Шеф сказал:

– Мы все помешались на примитивных порывах нашего тела: алкоголе, еде, сексе. Но есть ещё люди, которые думают об экологии и умеют любоваться цветущей сакурой. Я горд тем, что знаю тебя.

Ростислав Вячеславович заплакал:

– Семёнов, бери вещи и одевайся. Сегодняшнюю пробежку посвящаем тебе и моей маме.

– Тут такое дело, – робко начал Семёнов.

– Ты не уважаешь мою маму?..

– Нет, что вы!

Семёнов поспешно сунул в рот новую порцию жвачки и начал одеваться.

В тот вечер он осилил только семь километров. Чуть не сдох, но пробежал. В номере Семёнов умылся и уснул сном младенца. Утром они с шефом пропели мантры, приняли позу собаки мордой вниз, выпили сока и отправились на производство. В таком режиме пролетели две недели. В свой последний вечер в Японии Семёнов пробежал десять километров.

Прилетев на родину, в аэропорту он купил литр водки и копчёного кальмара: ждать сил не было. Семёнов угощался в туалете, под стук дверей и механический голос, приглашавший пассажиров на посадку. Через десять минут его стошнило.

Семёнов вызвал такси, доехал до дома, переоделся и отправился на вечернюю пробежку.

<p>Валера</p>

В каждом из нас живёт свой Валера. Ну а теперь по порядку. Меня зовут Татьяна, мне тридцать семь лет. Разведёнка. Мать-одиночка, воспитываю сына Платона. Только жалеть меня не надо, я сама кого хочешь пожалею. Работаю кассиром на маленькой железнодорожной станции, вечерами подрабатываю в Убере. У меня лучшая машина на свете, «Тойота-Калдина» 1993 года. Как говорил мой бывший муж, «раньше умели делать машины». Потом взял мешок и ушёл за хлебом, видимо в Японию, искать секрет производства.