Читаем Чан Кайши полностью

Предком Улинских Цзянов считался Бо Лин, третий сын Чжоу-гуна, великого правителя Древнего Китая (XII или XI век до н. э.). Чжоу-гун был известен в Поднебесной как образцовый правитель. Сам великий Конфуций (551–479 годы до н. э.) считал его образцом добродетели. Сын Чжоу-гуна, Бо Лин, получил от отца в удел небольшое царство Цзян на юго-востоке нынешней северокитайской провинции Хэнань, но спустя почти 600 лет, в 617 году до н. э., оно было поглощено мощным южным государством Чу. Многие потомки Бо Лина переселились на запад, в провинцию Шаньси, другие — на восток, в Шаньдун. И те и другие взяли себе клановую фамилию Цзян в память об утраченной родине. В XIII веке, во время монгольского нашествия, одна из ветвей восточных Цзянов переселилась в долины уезда Фэнхуа провинции Чжэцзян, а в XVII веке, когда на Китай напали маньчжуры, кое-кто из них переехал вглубь уезда, к восточным отрогам горы Улин. Там они и осели в деревне Сикоу, что значит «Устье реки», на правом берегу узкой и мелководной речушки Шаньси.

Вместе с Удинскими Цзянами в этой деревне, на единственной улице Улин, протянувшейся с востока на запад на полтора километра, жили представители еще трех кланов: Чжанов, Жэней и Сунов. Но Цзяны составляли большинство, и именно их глава являлся настоятелем общего для всех четырех кланов храма, в котором с 1790 года проводились торжественные обряды перед алтарями предков.

Детское, или молочное, имя считалось неофициальным, временным, хотя иногда закреплялось за человеком, обычно за девочками, которым имена вообще давали только в зажиточных и просвещенных семьях, в других же — просто нумеровали: первая, вторая и т. д. сестра или первая, вторая и т. д. дочка. Семейство Цзян Суаня было зажиточным, а потому его дочери будут носить свои детские имена всю жизнь. Но мальчик должен был получить еще одно, мужское, имя в соответствии с требованиями генеалогической хроники клана. Такие хроники велись во всех китайских кланах, где писцы год за годом составляли записи рождений и смертей родичей, а также фиксировали другие события, связанные с деятельностью своих патронимий. В каждой хронике за очередным поколением мужчин изначально закреплялся свой иероглиф, который следовало использовать в именах. Хроника рода Цзян из местности Улин велась с 1691 года, и в ней давно было определено, что на поколение мальчика Жуйюаня и его братьев приходится родовой иероглиф «чжоу» («круг», «полный», «совершенный»). Старший брат Жуйюаня уже имел клановое имя: Чжоукан («Совершенно здоровый»).

Дед и отец новорожденного пригласили местного даоса-гадателя, и он первоначально соединил клановый иероглиф с иероглифом «цзянь», являющимся синонимом иероглифа «кан» («здоровый»), но потом, приглядевшись к расположению звезд, посоветовал использовать в имени мальчика иероглиф «тай» («спокойный», «великий»). Вышло красиво: Чжоутай («Совершенно спокойный» или «Безгранично великий»).

В августе 1903 года в возрасте пятнадцати лет этот мальчик отправится в крупный портовый город Нинбо в 40 километрах от его деревни сдавать экзамены на первую ученую степень сюцая (дословно — «расцветший талант»), без получения которой нельзя было и мечтать занять чиновную должность. Перед поездкой он возьмет себе новое имя, выражавшее его благородные помыслы: Чжицин («Стремящийся быть честным»). В 1912 же году, уже будучи известным революционером, он выберет себе еще одно — величальное — имя, которое должно будет использоваться в особо торжественных случаях — Цзеши («Твердый как камень»). Иероглифы «цзе» и «ши» он заимствует из классической древнекитайской книги «И цзин» («Книга перемен»), сборника гадательных гексаграмм и триграмм — разнообразных сочетаний прямых и прерывистых линий, символизирующих различное соединение сил света и тьмы (то есть ян и инь) и использовавшихся в эпоху Чжоу (1121 или 1066–221 годы до н. э.). В этой книге в афоризме ко второй линии шестнадцатой гексаграммы говорится: «Лю эр, цзе юй ши, бу чжун жи, чжэнь цзи» («Вторая, прерывистая, линия указывает на человека, твердого как камень. <Он проникает в суть вещей>, не дожидаясь, пока они изменятся; он все делает совершенно правильно, и его ждет удача»). Именем Цзян Цзеши он подпишет свою первую статью в журнале «Цзюньшэн» («Голос армии»), который начнет тогда издавать. На кантонском диалекте Цзян Цзеши звучит как Чан Кайши, и именно так Цзяна станут называть в самом начале 1918 года, когда он приедет на юг, где в то время начнет набирать силу китайское национально-освободительное движение.