Читаем Чаки малыш полностью

В вагоне-ресторане было пусто и тихо, человек в белой куртке дремал за столиком.

Чаковцев деликатно кашлянул.

– Чего вам? – спросил человек.

– Тархун есть?

– Только кола.

– Давайте.

Он сел в дальнем конце, почти невидимый, отхлебнул сладкой шипучки; его обманутый желудок обиженно сжался. Глоток, еще. Чаковцева понемногу отпускало.

Вошли двое, спросили пива. Сели поодаль, спиной к нему, и тихо заговорили. Чаковцев не прислушивался, но что-то в интонации собеседников заставило его напрячься, настроиться.

– А что же власти? – осторожно спросил один.

– А что власти? Будто ты на Луне живешь. Куплено всё, – ответил другой, хриплый.

– Но сейчас не девяностые, слава богу.

– У нас, значит, девяностые. Или хуже. Было бы куда, давно бы свалил из Энска.

– И что, он сам… своими руками?

Хриплый еще понизил голос, до Чаковцева долетело лишь:

–… зверь он, садист. И еще кореш его, правая рука, жидок этот.

– Прямо в городе?

– Разное говорят, говорят, заимка у него имеется, секретная, там и лютует…

Чаковцев пошевелился, разминая затекшую руку. Двое впереди разом смолкли, оглянулись и, подобрав своё пиво, удалились.

Он посидел еще немного – не хотел встретиться с теми двумя в коридоре. Допил колу.

На пути к выходу приметил позабытую кем-то книжку на диванчике, дешевку в мятом переплете, подхватил её на ходу. “Вот так номер”, – тихо проговорил он, с удивлением узнавая аляповатую обложку.

“Успеть, только бы успеть. Там, за крепкой дверью бабушкиной спальни, пропахшей лекарствами, они с Томом будут в безопасности. Теория Джейн насчет бабушки была хрупка, но правда заключалась в том, что другого плана у них просто не было. Много месяцев их бабушка не вставала с постели, не разговаривала, не смеялась, она будто спала, но это был не сон. Дядюшка Элвис говорил, что бабушка в коме после удара, и один лишь бог знает, когда она очнется, если очнется вообще. Кома – это почти как смерть, рассудила Джейн, а значит, мертвецы свою не тронут. Так или иначе, решение было принято, и лишь этот зловещий темный коридор верхнего этажа отделял их сейчас от спасительной цели.

– Ах, – только и сказала Джейн, когда бледная высокая тень отделилась от стены коридора и преградила им путь. Похоже, всё пропало.

– Мама? – вдруг спросил Том, недоверчиво вглядываясь во мрак.

– Что ты несешь, Том? – воскликнула Джейн. – Разве ты забыл…

Она запнулась на полуслове, потому что тоже узнала мертвую женщину, преградившую им дорогу к спасению.

– Ах, милый Том, – сказала покойная госпожа Кингсли своему сыну, – ты узнал меня.

– Иди же скорее ко мне!

Джейн крепко ухватила брата за руку:

– Стой. Ты ведь понимаешь, что это не она, не мама? Наша мама умерла, умерла, и никто в целом мире не может этого изменить!

– Но, Джейн… – пролепетал бедный Том.

– Не слушай её, дурашка, – вкрадчиво сказал мертвец, так похожий на их усопшую мать, – она никогда не любила меня так, как ты любил, мой сладкий. Она просто ревнует.

– Но ведь ты и вправду умерла, мама. Я был на твоих похоронах прошлым летом.

– Ах, Том, чего не сделает любящая мать ради своего сыночка. Я вернулась к тебе, разве ты не видишь?

– Мамочка, – воскликнул Том и рванулся вперед.

– Стой! – заорала Джейн. Она изо всех сил удерживала брата, но в того словно бес вселился.