Теперь его ждали во многих местах, причем с нетерпением. Иные топали ногами, а кое-кто давал волю острому языку, если Джо опаздывал. Цены у Джо были чуть выше, чем в окрестных магазинах, потому что товар он покупал только первосортный, но никто из покупателей не жаловался. Они могли отличить хороший кочан капусты от плохого.

В конце Беркли-сквер он остановился и вытер пот со лба. Тележка оказалась тяжелая: пять футов в длину, три в ширину, четыре колеса и две ручки сзади. Плюс тормоз, чтобы не скатиться с холма. Поворачивать было трудно, особенно с горой товара. Пони с тележкой стали бы огромным шагом вперед. Он смог бы брать больше товара и двигаться быстрее. В конце концов так и будет, но только после возвращения из Америки. А по другому маршруту будет ездить с тележкой его брат Джимми. Когда Джо сможет себе это позволить, он купит еще несколько повозок, освоит новые районы, а в один прекрасный день откроет магазин. Он всегда мечтал о собственном магазине. Если очень повезет, он разделит его с той, которую любит.

Когда Джо продолжил путь, тележка стала еще тяжелее, но это его не заботило. Впервые за долгое время у него появилась надежда. И эта надежда придавала сил. С ней он мог бы обойти не только весь Мэйфер, но и весь Лондон. Да что там Лондон? Всю Англию и даже Шотландию, если бы это помогло ему вернуть Фиону.

— Клубника, спелая клубника! — кричал он. — Дамы, не стесняйтесь, кладите ее в пудинг, в пирог и в самих себя!

У него есть четыре фунта. Если дела и дальше будут идти не хуже, еще несколько недель, и у него появятся восемнадцать фунтов, необходимые для поездки в Нью-Йорк. Он найдет там Фиону. Уговорит выслушать. Она поймет, до какой степени Джо раскаивается в сделанном. Если Фиона позволит, он всю жизнь будет искупать перед ней свою вину. Скажет, как он ее любит, и, может быть, сумеет вернуть ее любовь. Обязательно сумеет. Фиона необходима ему больше, чем воздух; без нее он просто умрет. Однажды он забыл об этом и потерял девушку. Может быть, ему удастся ее вернуть. Конечно, он этого не заслуживает, но если ему дадут такую возможность, он ухватится за нее обеими руками.

Глава сорок восьмая

— Мартин! — крикнул Уилл своему кучеру со ступенек Сити-холла. — В контору! Как можно быстрее! Если успеешь до часа, получишь десять долларов!

Он прыгнул в карету и захлопнул дверь. Мартин щелкнул кнутом; ему нужно было одолеть тридцать кварталов за десять минут. Как только карета отъехала от тротуара, Уилл плюхнулся на сиденье и издал громкий торжествующий клич. Есть! Он сделал это! Получил контракт на первую нью-йоркскую подземную железную дорогу!

После нескольких лет планирования и нескольких месяцев доказывания того, что его проект лучше проекта Огаста Белмонта, он все же уломал мэра. Провел заключительную встречу с главой города и его советниками и получил документ со всеми подписями и печатями. Этот документ лежал у него в нагрудном кармане. Не пройдет и месяца, как лед тронется. Он потратил на свой проект уйму сил, времени и денег и наконец получил зеленый свет.

Уиллу не терпелось сообщить сыновьям, что контракт достался им. Победа значит для Уилла-младшего всё. Он работал над проектом как проклятый. Уилл представил себе выражение лица сына и радостные вопли. А сразу же после этого он, Уилл-старший, поедет к Фионе. Он не видел ее целую вечность. Точнее, две недели. Работал над контрактом не поднимая головы. А она была занята своим новым приобретением — домом на Ирвинг-плейс — и тоже не имела свободной минуты. Но вечером он ее увидит. А потом поведет ужинать, как бы она ни сопротивлялась и ни ссылалась на занятость. Этот день нужно отпраздновать. Только вдвоем. Лишь бы Ник был свободен. От него легче избавиться, чем от Мэри. Уилл не мог дождаться момента, когда увидит ее, усадит за столик напротив себя, заглянет в ее удивительные сапфировые глаза, а потом обнимет. Это будет чудесно. Даже если она не останется на ночь.

Макклейн откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, вспоминая вечер в своем доме, когда он хотел заняться любовью с Фионой. Он думал об этом непрерывно. Изнывал от желания при одном воспоминании о ее нежных губах, обнаженной коже и прекрасном теле. Полунагая, с распущенными волосами… О боже! Он еще никогда так не желал женщину. Но проявил нетерпение. Напугал. Вот олух! Лапал ее, как собака кость, просил лечь с ним в постель, даже не сказав о своих подлинных чувствах. О том, что любит ее. Она не чета его любовницам — зрелым женщинам, пережившим множество романов. Девушке всего восемнадцать. Она неопытна и не уверена в себе. И в нем.

Больше всего Уилла волновало то, что она тоже желала его. Он чувствовал это по ее поцелуям, по тому, как она льнула к нему. Он пробудил в Фионе желание, а потом сам все испортил, продемонстрировав тактичность и чувствительность племенного быка.