Чем ближе Аня подходила к дому, тем сильнее ощущала свое жалкое состояние жертвы, в котором она оказалась. Ей хотелось вбежать в квартиру и рассказать Андрею всю правду о своих истинных переживаниях и чувствах. Ей хотелось открыто спросить – зачем он подделал их переписку и показал эту гадкую ложь ее единственной подруге? Ане, как никогда в жизни, хотелось правды и откровенности. Но она понимала, ощущала, знала – никакой откровенности не будет, на это нельзя рассчитывать. Ей было тяжело и горько оттого, что она уже сама начала обманывать мужа. И Аню не утешали мысли, что ее обман – это всего лишь ответная реакция и средство самозащиты.

-7-

Анна осторожно зашла в квартиру. Андрей говорил по телефону в той самой комнате, где лежала флешка. Аня тихо, точно воришка, подошла к двери, прислушалась.

–Говорю тебе, она ничего не сделает. У нее на это дыхалки не хватит. Успокойся. У меня все под контролем. Я со всем разберусь. Дина, ты слышишь? Будет так, как мы решили.

У Анны похолодело внутри. Она схватилась за стену, чтобы не потерять сознание. Крадучись, еле передвигая тяжелые ноги, Аня вернулась обратно к двери, открыла ее и специально громко хлопнула, словно она только зашла домой. Андрей тут же выскочил из комнаты – его мобильник уже покоился в кармане.

–Привет, —Аня снимала плащ.

–Привет, —Андрей подошел к Ане, чмокнул ее в висок.—С покупками?

–Не вышло.

–А что там такое тяжелое? – Андрей нагло полез в Анину сумку.

–Ноутбук. Я же с редактором встречалась, —Аня отодвинула мужа от своей сумки.—Что на съемках случилось?

–Очередное говно. Не хочу об этом. Тяжело иметь дело с дебилами. Сейчас на звонках. Будем выкручиваться. В каком магазине была?

–Туфли выбирала, —соврала Аня и поняла, что мир от этого не рухнул, —Одни очень понравились. Моего размера не было.

–Ладно. Пошел звонить дальше.

Вечер тянулся неимоверно долго. Аня слышала возбужденный голос Андрея, периодически переходивший в смачную ругань. Она слонялась между кухней и спальней, тупо глядя на предметы, словно видела их впервые. У Ани было странное чувство, как будто кто-то умер в их семье, или она сама потеряла какую-то часть собственного тела. Несмотря на ощущение физической боли – все части тела были на месте. Аня рассматривала сувениры, картины и безделушки, которые они привозили из поездок. Все эти милые мелочи хранили светлые и прелестные воспоминания из прошлой счастливой и приятной жизни, которой теперь не будет никогда. Аня словно прощалась с квартирой, хотела запомнить ее детали, ощутить последние прикосновения к любимой шелковой подушке с восточным орнаментом, колючему клетчатому пледу, которым они укрывались вместе с Андреем при просмотре фильмов. Она с нежностью дотрагивалась до итальянской перламутровой рамки, за которой ей улыбались с фотографии их счастливые с мужем лица. Аня сняла с холодильника металлический магнит с изображением Софийского собора, который они привезли из Стамбула, и зажала его в руке. Она вспомнила о прекрасном дне. Когда они с Андреем сидели в уютном ресторанчике, ели бутерброды с макрелью, запивали ароматным чаем из турецких чашек армудов и любовались красотой пролива Босфор. Над проливом носились и неистово кричали чайки, утопая в игристых лучах дневного яркого декабрьского солнца. Запах воды и водорослей смешивался с запахом терпких приправ и жаровни, где шипела свежая рыба, и жарились овощи. Аня вспомнила двух чаек, за которыми они тогда наблюдали и фоткали на память. Чайки яростно боролись за добычу – выброшенного на каменный берег толстого неуклюжего краба. Одна чайка была молодой, стройной и наглой. Ее острый сильный клюв пробил панцирь краба и ловко доставал куски мяса. Другая чайка была старой и однопалой, явно потрепанная бурной жизнью. Она с трудом, но достойно, удерживала свое тело на одной лапе, и грозными криками пыталась отогнать молодую чайку. Затем наступала, пугала, боролась за добычу, гневно выпучивая глаза и грозно размахивая крыльями. Голос старой чайки скрежетал, словно перетертая ржавая цепь. Ане было жалко чаек. В тот миг они совсем не казались величественными свободными птицами, а больше походили на старых морских разбойниц, воровок, готовых порвать друг друга из-за найденной добычи.

–Ань, ты смогла бы так? —спросил Андрей, делая очередной снимок.

–Что смогла?

–Вот так, как они – бороться за меня?

–А надо? – шутливо засмеялась Аня.

–Чисто гипотетически.

–Надеюсь, мне не придется.

–Ты никогда не можешь просто ответить.

–Ну, если появится враг – буду бороться. Не на жизнь, а на смерть.