Читаем Чайка (СИ) полностью

Сны пришли душные, рваные. Вроде ничего страшного, но воздух был приторно-влажным, а сердце стучало как сумасшедшее.

Потом мне привиделась боль, будто что-то надорвали в груди, как будто тонкую ткань, защищавшую сердце, порвали и теперь она неровными краями свисает с плеч, а оголенное, незащищенное сердце рвется в судорогах, умирая.

Неважно. Поделать ничего уже невозможно.

*****

Полдень. Городская площадь. Пыльный тяжелый воздух. Пять поджарых, крепких мужчин со связанными руками ведут на эшафот.

Я до боли в глазах всматриваюсь в лица приговоренных. Колючий комок подкатывает к горлу. Исчезают все звуки. Я ничего не вижу вокруг себя, кроме лица одного из них.

Марко. Один из смертников – Марко. Пират из моей команды.

Я всматриваюсь в лица других четверых. Нет. Я их не знаю. Но это не отменяет горечи и скорби из-за их смерти. Ужасной. Медленной. Ни в пылу схватки, ни в морском шторме, а на виселице.

- Боги…. Боги, помогите им. Облегчите их страдания… - шепчу я, до боли сжимая кулаки.

В глазах стоят слезы, то ли от яркого солнца, то ли от предстоящего ужаса. Я поднимаю руку, утереть лицо, но она дрожит. Тут начинают бить барабаны. И это становиться последней каплей.

Я вцепилась в подлокотники кресла и окаменела. Горячий обжигающий воздух, перемешанный с пылью, ворвался в мои легкие, но выдохнуть его обратно я не смогла.

Теплая ладонь коснулась плеча:

- Не смотри, Джая.… Не надо… - тихо прошептал Раварта и попытался меня отвернуть. Я зло дернула головой и уставилась в центр площади.

На головы мужчин одели холщовые мешки, а сверху петли. Барабаны замолкли, и наступила тишина. Бесконечная. Долгая. Нестерпимая тишина. Время шло, но ничего не происходило. Напряжение было таким сильным, что один подлокотник затрещал под моей ладонью.

Резкий звук рычага заставил дернуться и вскрикнуть. Дальнейшая картина потом еще очень долго будет сниться мне в кошмарах.

Ох, Марко…Молодой, красивый парень. Он никогда не отличался ни умом, ни манерами. За свой милый, смазливый вид пользовался популярностью у женщин. Мальчик из семьи лавочника, рано потерявший родителей, был невероятно романтичен и любил жизнь. Любил и умел радоваться и веселиться. Теперь уже ничего не будет.

Уже ничего не исправить.

Я зажмурила глаза, защипавшие от набежавших слез. Все встали, и я встала на автомате с ними вместе. Но ноги меня подвели, и я упала в проходе между деревянных лавочек. Никогда раньше не падала в обморок.

*****

Тихий вечер медленно опускался на королевство Торгрим. Я открыла окно. Свежий воздух ласково погладил красное от слез лицо, остудил воспаленные глаза. Я посмотрела на небо. По нему плыли фигурные облака, гонимые вольными ветрами на север. Слышался шепот прибоя, как будто волны и берег спорили о чем-то понятном только им одним.

Я безучастно смотрела на мир за окном. Как он сменяет краски, как день уступает место вечеру, а там и до ночи не далеко. Во мне царила лишь пустота. И единственным моим желанием сейчас было только дождаться ночи. Только тихо и спокойно посидеть тут, на подоконнике созерцая закатное небо, и не сорваться опять в истерику и остервенелые рыдания. Нужно дождаться наступления ночи, что бы сбежать.

В дверь постучали. Я замерла, не зная как мне быть – ответить, открыть или затаиться. В итоге смалодушничала и промолчала.

В дверь постучали снова. А потом тихий, ласковый шепот расколол тишину:

- Джая… Джааааяя.…Открой, - попросил Раварта.

Словно удар под дых, словно молнии по коже, словно ток по позвоночнику, меня сковало отчаяние.

Я не могла и не хотела сейчас с ним разговаривать. Я упрямо таращилась на небо за окном, отгораживаясь от того, о чем говорил этот до боли родной и такой чужой мне мужчина. Мой любимый враг.

- Джая, девочка моя. Я понимаю, тебе сейчас плохо. Открой, я хочу помочь тебе.

Солнце, будто не желая прощаться, медленно уплывало за горизонт, окрашивая позолотой темный сад. На море лег легкий туман. Повеяло прохладой с берега. Этот томительный палящий и страшный день наконец-то догорал.

Полупрозрачные тени ночного сумрака наползали на зеленные горные холмы, превращая их в черных немых странников, расположившихся на ночлег.

- Джаянна, ну открой мне, черт возьми! Я был против, слышишь против, что бы ты туда шла. Я не хотел, что бы ты это видела. Тео кретин.…Нет, это я кретин, что позволил!!! Прости меня, моя принцесса. Открой.

Море успокоилось, качая в своих темных водах золотистый серп луны. Он давно занял свое место на ночной сцене. Адмирал уже не просил открыть, но я чувствовала, он не ушел. Но мне нужно было набраться терпения, что бы сбежать. Наконец-то прекратить этот нелепый, никому не нужный и жестокий спектакль.

Я устала врать, устала претворяться. Хотя, так вышло, что в этой лжи я обманула только себя, влюбившись в человека, которому по долгу службы, да и по зову сердце надлежало казнить таких как я.