Читаем Чайка полностью

– Если девушка, – продолжал мистер Блэдд, – приходит ко мне и говорит что-нибудь в этом роде: «Рупер, мне осточертели обеды за тридцать центов, хотелось бы, чтобы кто-нибудь угостил когда-нибудь как следует!» – то эта девушка не прогадает, попадет на настоящего человека!

– Благодарю вас. Это все? – спросила Жуанита. И, возвращаясь в магазин, удивлялась про себя, как это человек посылает за занятой работой служащей, чтобы делать такие нелепые и непонятные заявления.

Во второй раз вышло иначе. Было уже почти темно, некоторые из девушек ушли, когда мистер Блэдд послал за Жуанитой. Попросил ее присесть и с улыбочкой, смутно беспокоившей девушку, уверил ее, что им некуда спешить.

Что она собирается делать сегодня вечером? Его жена – у своей матери в Главердэйле (она очень привязана к матери). Он планирует сегодня хороший обед, а затем театр. Что мисс Эспиноза думает на этот счет?

Жуанита вдруг с отвращением поняла, чего добивается этот жирный, лоснящийся маленький человек. Кровь бросилась ей в лицо, и, когда он сделал попытку преградить ей дорогу к двери и схватил за руку, она заговорила так громко и испуганно, что вошел мистер Бэллоу. Мистер Бэллоу обычно в этот час уже отсутствовал: ему было шестьдесят лет, и он был слабого здоровья, поэтому уходил рано. Но, по счастливой случайности, он в тот день оказался в соседней комнате.

Как только он вошел, Жуанита улизнула. И не видела больше мистера Блэдда, пока он не послал за ней, чтобы объявить ей об увольнении.

Даже и сейчас он желал узнать ее адрес на случай, если что-либо изменится. Но она не сказала.

Собрав все свое мужество, она вернулась к рядам расчесок, гармоник, зеленых и красных бус, а в одиннадцать часов получила расчет и оставила «Мэйфер» навсегда.

Было как-то непривычно оказаться праздной на улице в такой час. Стояло весеннее теплое утро. Вымытые тротуары на теневой стороне еще не обсохли и блестели; улицы, кишевшие людьми в восемь часов, когда она шла на работу, теперь казались пустыми, пока она не дошла до верхней части города. В половине первого, в перерыв, она должна была завтракать с Билли.

Сотрудницы говорили ей о двух местах, но оба уже оказались заняты. Когда служишь, мир полон вакантных мест, прекрасных возможностей, а стоит тебе оказаться без работы, и все оказывается занято, все двери закрыты.

Она встретила Билли, как обычно. Они успели справиться с цыплятами, когда она сообщила ему эту новость. Билли сразу начал горячиться, как она и боялась. Черт бы побрал этот старый сарай на Маркет-стрит! Жуанита поспешила его уверить, что она ничуть не огорчена и легко найдет другую, лучшую работу.

Как-то неожиданно возник вопрос о свадьбе. Она не помнила потом, как начался этот разговор. Билли, наклонясь через стол, говорил убедительно, но тихо; Жуанита, не поднимая глаз, едва отвечала.

– Теперь или никогда! – говорила она себе в смятении.

– Но почему же нет? Почему?

Пускай она сейчас поедет домой и скажет в пансионе, что уезжает. Он на минуту заедет в контору, и они встретятся в Городском Управлении.

Она взбежала торопливо по смрадной лестнице.

– Кто это? – спросил усталый и добрый голос хозяйки.

– Это я, мадемуазель! Жуанита!

– О дорогая, в такой час!

Жуанита вошла в кухню. Обе мисс Дюваль разворачивали мокрые, шелковистые листья капусты. В кухне остро пахло луком, вареным мясом и жирной мыльной водой, в которой мыли посуду.

Жуанита объявила, что она уезжает на несколько дней и обязательно напишет им. Француженка, проницательно взглянув на нее, спросила, обдумала ли она хорошо то, что делает.

Жуанита поцеловала ее.

– Я выхожу замуж, – шепнула она ей на ухо.

Произнесенное шепотом сообщение для нее самой прозвучало чем-то потрясающим. Все предстоящее сегодня просто пугало ее. Потом промелькнул, как сон, Сити-Холл, где регистрировали их брак, чистенькая гостиная пастора с искусственной пальмой, церемония венчания, во время которого Жуанита, ничего не сознавая, только твердила про себя: «О, Боже, помоги мне быть хорошей, помоги мне быть хорошей!» и, наконец, они снова в автомобиле.

Билли, трепеща от восторга и гордости, поцеловал ее, шепнул что-то, чего она не расслышала. Она машинально улыбнулась ему.

– Ну, теперь, – заявил он, – он должен купить ей свадебный подарок. Он знает, что купить – меховое пальто и шапочку.

– Билли, милый, я не хочу никаких свадебных подарков!

– А я хочу! Ну, пожалуйста!

Несмотря ни на что, приятно было видеть его таким счастливым.

Длинное пальто из серебристо-серого меха и шапочка на светлых волосах так шли ей, что залюбовался даже продавец. Бывшие на ней старые пальто и шляпу Билли спокойно распорядился отослать по адресу Сан-Матео, миссис Чэттертон. Жуанита посмотрела на него ошеломленно, и краска залила ей лицо.

– А теперь, – сказал Билли, когда они снова сидели в автомобиле, – мы поедем в Пэбль-Бич. Там теперь ни души и нам там будет хорошо.

Они помчались мимо парка, набережной, миновали Бэрмингэм и Сан-Матео, и сквозь редкие деревья Жуанита видела, проезжая, величественное здание Чэттертоновской усадьбы.