Читаем Чайка полностью

Он не должен встретить Жуаниту! Как это сделать? Но он уселся на стул, свесив голову к коленям, собираясь, кажется, задремать.

– Черного кофе, дорогой?

– Нет, не хочу, спасибо.

– Голова болит?

Она сделала знак Жюстине, и та тотчас подала ему белую таблетку и воду в стакане, но он, поблагодарив, отстранил то и другое.

– Удачный был вечер, мамочка?

– Восхитительный, лучший из наших вечеров.

– Ты была ослепительна, – сказал он искренне.

– Спасибо, дорогой. Да, я довольна своим платьем.

– Мать! – начал он мрачно, смотря в пол, – понимаешь ли, что через час я должен отправиться с этими девушками Гамильтон за сто миль отсюда в Дель-Монтэ? Я не в состоянии этого сделать!

– О, отлично сможешь! – весело уверила она, но сердце у нее похолодело. – Прими ванну, выпей кофе и встряхнешься. Проведешь два дня на свежем воздухе, будешь играть в гольф – и в воскресенье вернешься другим человеком. А тут что? Будешь весь день слоняться по дому…

– А отчего бы нам с тобой и Кенту и, может быть, мисс Эспинозе не совершить прогулку сегодня днем? Она очень милая девушка!

Вот оно – пришло! То, о чем она боялась и думать все эти годы. Это не глупые женские страхи, не плод воображения и расстроенных нервов, нет! Пришло то!..

Комната кружилась перед ее глазами. Голос сына, казалось, выходил из какой-то далекой глубины.

– Я бы с радостью, ты знаешь, Билли, но… – она улыбнулась улыбкой совершенно измученной женщины. – Странное у меня головокружение… и даже тошнота… ужас!

– Бедняжка! Ну хорошо, я уйду, и ты поспишь еще… – Он наклонился поцеловать ее, и она прижалась к нему, точно в порыве отчаяния.

– Мой мальчик!.. – шепнула она страстно.

– Хорошая моя старушка! – отозвался он нежно. И, запахивая свой купальный халат, вышел из комнаты.

Через несколько минут вошла Жуанита.

Миссис Чэттертон, погруженная в чтение иллюстрированного журнала, подняла глаза, как бы немного удивленная, и улыбнулась.

– А, доброе утро! Вы одна выглядите такой свежей среди всех этих утомленных кутил! С Новым годом! – сказала она, бросив журнал.

– Я послала за вами, милочка, потому что у меня есть небольшой план относительно вас, и я хотела вам его сообщить; это надо решить сейчас. Присядьте!..

Жуанита села на стул возле кровати, глядя в лицо миссис Чэттертон.

– Вот так. Жюстина, вы можете идти завтракать. Я сегодня хочу понежиться в постели. Вы мне пока не нужны. – Жюстина вышла.

– Видите ли, мисс Эспиноза, одна моя молоденькая приятельница, миссис Кольман, едет через неделю в Манилу…

Она сделала паузу. Но Жуанита, не видя, какое это имеет отношение к ней, по-прежнему смотрела на нее серьезно и выжидающе.

– Элиза – чудная женщина и у нее восхитительный малыш. Муж ее – военный, он назначен в Манилу на два года. Элиза тщетно целые месяцы искала подходящего человека. Не прислугу… – их достаточно и там… и не няньку, потому что у ребенка будет нянька-туземка. А скорее компаньонку, девушку, которая будет как бы членом семьи. Теперь вопрос в том, хотите ли вы занять это место?

– Я?! – Жуанита широко раскрыла глаза.

– Да, вы.

– Ехать на Филиппинские острова? – скорее раздумывала, чем спрашивала Жуанита. И вдруг вспомнила то, что сказала Кенту: «Если она меня ушлет отсюда, я буду уверена, что ей что-то известно обо мне».

Страх и надежда встрепенулись в ней, она чувствовала, что дрожит.

– Это случай, который никакой девушке не следовало бы упускать, – заметила Джейн, не сводя с нее глаз.

– Но вы сказали: через неделю? Уже?

– Да, восьмого января.

Жуанита никогда не путешествовала. Ее ослепила такая перспектива: безбрежный океан, палуба парохода, незнакомые порты, желтые лица туземцев.

– Я уже говорила с миссис Кольман, и она в восторге. Вы будете обставлены но царски во время переезда. На два дня они остановятся в Гонолулу…

– Миссис Чэттертон, – неожиданно сказала Жуанита, – почему вы стараетесь отослать меня?

Джейн пристально взглянула на нее – и порыв, под влиянием которого эти слова вырвались у Жуаниты, погас под этим холодно-удивленным взглядом.

– Что вы сказали?..

– Миссис Чэттертон, – Жуанита оробела, но слишком была взволнована, чтобы отступать. – Вы знаете что-то относительно меня? Не скажете ли вы мне? Вы знали мою мать?

– Вашу мать?! – как эхо, откликнулась Джейн, со слабым оттенком недоверия, не отводя глаз от лица девушки.

– Да, сеньору Эспинозу с ранчо де-Лос-Амигос. Не были ли вы когда-нибудь в Солито?

«Девушка не говорила с Кентом, она ничего не знает», – сказала себе Джейн в эту минуту смятения. Мысли, как бешеные, опережали друг друга в ее голове.

«Нет, она не знает. У нее только догадки».

– В Солито? А где это Солито? – спросила она участливо, словно ободряя разболтавшегося ребенка.

– Какая-то дама приезжала туда… этой осенью. Я спрашиваю вас, потому что мое имя окружено какой-то тайной… – Жуанита уже чувствовала себя пристыженной, но продолжала, не в силах остановиться:

– Мать сказала мне имя человека, которого мне следует разыскивать.

– Родственника какого-нибудь?..