– Куда тебя отвезти? В твой пансион? Не беспокойся, моя милая, счетчик я выключила.

Моя милая… Шик вздрогнула. Она заставила себя думать. На несколько секунд предалась довольно неприятным размышлениям и завершила их, пожав плечами. Испить этот неудачный день до дна… что ж.

Пусть уж будет неудачным до конца.

– На 5-ю авеню. Бутик Жана-Рене Дакена. Надо уладить проблему с одной мушкой.

54. It’s been a long, long time…

Арлану Бернстайну часто казалось, что он видит Хэдли Джонсон.

Потому что он постоянно ее искал.

Он осознал эту тайную охоту, инстинктивную и укоренившуюся в нем, когда ему в самый первый раз пришлось покинуть Нью-Йорк. Это открытие его ошеломило.

Ему тогда подвернулась работа в Бриджпорте, вскоре после возвращения с войны. В автобусе «Грейхаунд», увозившем его от города, где обязательно была она, какое-то напряжение вдруг отпустило, как будто натянутая до предела резинка ослабла. В Бриджпорте он перестал высматривать силуэт, на который надеялся, прическу, которую ждал. Конечно, все это – напряжение, ожидание, ощущение резинки, готовой порваться, – все это, да, вновь настигло его по возвращении в Нью-Йорк. Он снова высматривал, искал, всегда и везде, с надеждой, что она тоже его ищет.

На острове – а ведь они находились на острове – не так уж абсурдно думать, что два человека, преследующие одну и ту же цель, рано или поздно встретятся, не так ли?

Последний раз ему показалось, что он узнал Хэдли, в тот вечер страшного потопа, перед самым его свиданием с Шик в «Дыре в стене». Из-за этого он и пришел туда с опозданием.

А между тем он вышел загодя. Клуб был расположен на Бедфорд-стрит, и он решил, что у него есть время пройтись пешком.

В какой-то момент в сутолоке верхнего Бродвея автобус, спешащий, как все нью-йоркские автобусы, обогнал его, почти задев и громко сигналя. Арлан отскочил в сторону, на лету поймал шляпу, задрав голову… и увидел ее. Хэдли!

Она сидела на заднем сиденье, в профиль, затуманенная запотевшим стеклом, и что-то читала – книгу, газету, карту… Но этот курносый профиль, эти каштановые кудри, опущенные ресницы – это была она, вне всякого сомнения!

Он побежал. На светофоре горел зеленый, автобус ехал быстро, но Арлан бежал следом почти так же быстро.

Автобус пропустил остановку. И Арлан продолжал бежать до следующей. Когда автобус замедлил ход и затормозил, он был всего в нескольких метрах позади, и легкие его готовы были взорваться.

Он вслепую ринулся в автобус. Тот тронулся, а он бросился, расталкивая пассажиров, ища глазами заднее сиденье, где видел ее.

Ее там больше не было! Она вышла, когда он сел. Проклиная себя, он устремился назад сквозь толщу пассажиров, окликнул шофера. Он хочет выйти! Скорее!

Тот жал на акселератор и не обращал на него внимания. К счастью, на светофоре зажегся красный. Арлан снова попросился выйти. Он попросился и третий, и четвертый раз. Шофер устремил злобный взгляд на зануду. Это отчаяние, это опрокинутое лицо… Проглотив вертевшиеся на языке ругательства, шофер уступил.

Выйдя, Арлан бросился бежать как оглашенный в обратную сторону… Хэдли не могла уйти далеко!

Под черной тучей, закрывшей уже небосвод и все небоскребы, он добежал до остановки, где сел, а она вышла… и стал отчаянно ее искать.

Наконец он увидел ее! Она стояла к нему спиной перед цветочным магазином. Он прибавил шагу, несмотря на колющую боль в боку и стучавшую в висках кровь. В шаге от нее он резко затормозил.

Она выбирала букет… И он, не решаясь шевельнуться, ждал, когда она обернется. Он больше не чувствовал в себе ни силы, ни смелости. Ему было страшно.

Она обернулась – курносый нос, каштановые кудри, веснушки, букет сирени в руках, на губах улыбка. Улыбка эта тотчас исчезла, когда она встретила устремленный на нее страдальческий, разочарованный взгляд, недобрый, как будто она была повинна в самозванстве или обмане.

Он пропустил ее. Юная незнакомка чуть задела его, и с ней сладкий запах ее букета сирени.

Он прислонился к столбику дорожного знака, выронил, так дрожали руки, две сигареты, которые хотел достать из пачки. Третья помогла ему мало-мальски успокоиться.

Вот.

Это с ним бывало… так часто.

В следующий раз это будет она. Он пошел дальше, забыв о Шик и о свидании в «Дыре в стене». Начался дождь.

На юге Центрального парка он хотел было укрыться в единственном поблизости кафе. Но вход загораживала небольшая толпа.

– Девушка упала в обморок, видите ли, получила удар копытом, – объяснила ему женщина, у которой он ничего не спрашивал. – Ее лягнула лошадь рейнджера.

Арлан пошел своей дорогой под дождем, с таким видом, будто забыл свои мозги в соседней комнате, а женщина раскрыла зонтик, обращаясь к стоявшему рядом зеваке:

– Ничего не кушают, хотят похудеть, вот и падают в обморок. Как будто не было войны!

Арлан прошел немного вдоль ограды, но ливень обрушился с небывалой силой. Тут он вспомнил о свидании и побежал в метро.

Теперь Арлан Бернстайн смотрел, как такси Хильды Эстергази скрывается с Шик за углом улицы. Он стоял посреди тротуара с книгами в руке.

Хэдли…