Читаем Чаадаевское дело. Идеология, риторика и государственная власть в николаевской России полностью

Вся история нового общества совершается в области мнения. Следовательно, здесь настоящее воспитание. Новое общество, основанное на этом начале, двигалось вперед только мыслию. Выгоды всегда следовали за идеями, но никогда им не предшествовали. Мнения рождали выгоды, но выгоды никогда не рождали мнений. Все успехи Запада в сущности были успехи нравственные. Искали истину, и нашли благосостояние. Вот как объясняется явление нового общества и его образование; иначе оно совершенно непонятно.

Первые столетия новой истории наполняются: гонениями за веру, мученичеством, распространением христианской веры, ересями и соборами. Движение всей этой эпохи, не исключая и нашествия варваров, связано тесно с усилиями новейшего разума еще в детстве. Вторую эпоху наполняют: образование иерархии, сосредоточение духовной власти и беспрерывное распространение религии на Севере. Затем следуют: усиление религиозного чувства до высочайшей степени и упрочение духовной власти. Философическое литературное развитие ума и образование нравов под влиянием религии оканчивают эту историю, которая имеет точно такое же право на название священной, как и история древнего избранного народа. Наконец, и настоящее положение общества заимствует свой характер от религиозного противодействия, от нового направления, которое религия дала человеческому духу. Таким образом, можно сказать, что у новейших народов мнение было единственным могучим деятелем; оно поглощало все материальные, положительные и личные выгоды.

Знаю: вместо того чтобы дивиться этому дивному порыву человечества к возможному совершенству, его называли фанатизмом, суеверием. Но чтó бы ни говорили, подумайте, как сильно должно отпечатлеться на характере этих народов, как в добром, так и в дурном отношении, это развитие общественности, вполне совершенное одним чувством! Пусть поверхностная философия вопиет, чтó хочет, против войн за веру, против костров, зажженных нетерпимостию, мы можем только завидовать народам, которые в этой сшибке мнений, в этой кровопролитной борьбе за истину создали себе целый мир идей, мир, который мы не можем представить себе воображением, не только перенестись в него телом и душой, как у нас предполагают.

Повторяю еще: в Европе не все было умно, добродетельно, религиозно; но в ней все проникнуто таинственной силой, которая царила самодержавно целый ряд столетий; в ней все следствие того бесконечного сцепления идей и явлений, которые образовали настоящее общество. Из многих доказательств, вот одно. У народа, физиономия которого оттенена резче прочих, постановления которого проникнуты наиболее новейшим духом, словом, у Англичан, почти одна религиозная история. Чтó такое бурная эпоха Карла I и Кромвеля, предшествовавшая их настоящему благосостоянию, и весь этот длинный ряд происшествий, ее породивших, до самого Генриха VIII, как не развитие чисто религиозное? Во всем этом периоде, выгоды чисто политические появляются второстепенными побудителями и часто исчезают совершенно или приносятся в жертву мнению. Даже в эту самую минуту, как я пишу[795], что волнует эту привилегированную землю? Выгоды религиозные. Коротко, есть ли в Европе народ, который не нашел бы в своем национальном сознании, если б только захотел поискать, этого особенного начала, которое, под видом священной мысли, постоянно было животворящим деятелем, душою общественного бытия, во все продолжение его существования?

Действие христианства отнюдь не ограничивается его прямым и непосредственным влиянием на умы людей. Исполинское предназначение его должно быть следствием множества нравственных, умственных и общественных сопряжений, в которых человечество должно найти возможный простор для всех направлений своей деятельности. Отсюда понятно, что все свершившееся с первого дня нашей эры, или лучше с той минуты, как Спаситель сказал своим ученикам: «идите, проповедуйте Евангелие всей твари!», не исключая и самые гонения на христианство, совершенно согласуется с этим общим понятием об его влиянии. Чтоб убедиться в действительном осуществлении пророческих изречений Христа, довольно одного взгляда на повсеместное проявление его царствия в сердцах людей, проявление сознательное или бессознательное, вольное или невольное. Таким образом, несмотря на все несовершенства, на все, чтó есть дурного и порочного в настоящем европейском обществе, частное осуществление царствия Божия в нем неоспоримо, потому что оно заключает в себе начало бесконечного совершенствования и содержит в зародыше и в начальных проявлениях все нужное для конечного осуществления его на земле.

Теперь позвольте мне заключить это рассуждение о влиянии религии на общество выпискою из одной вам неизвестной статьи, написанной мною гораздо прежде.