Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Количество советских евреев, уничтоженных в первые пять месяцев реализации «Плана Барбаросса», превысило полмиллиона. Личные записи тоже являются потрясающими свидетельствами безумия, охватившего многих немцев. Так, например, в июле 1941 года гауптшарфюрер СС Феликс Ландау пишет в своем дневнике: «Никого мне не жаль, в душе пусто. Вот такие дела, и незачем об этом думать». А вот его другая запись: «Под чертовски чувственную музыку пишу я сейчас первое письмо моей Труде. И пока я пишу, раздается команда: «Выходи строиться!» Карабины, каски, боекомплект по 30 патронов… Скоро возвращаемся назад. Там уже были построены 500 евреев, готовых к расстрелу…»

Каждый день расстрелы — тягостное, неприятное занятие после сладкой, романтичной музыки. «Вот такие дела», — нехорошо все это, но ничего не поделаешь. Эти записи не выражают ни возмущения автора преступными приказами, ни попыток уклониться от группового принуждения к их выполнению, но наглядно демонстрируют, как проходят циничные будни немецкого убийцы в прифронтовой полосе.

Однако эсэсовцы совершали преступления или отставные полицейские — результаты были одинаковы, а иногда дело доходило до эксцессов.

Пипо Шнейдер, командир взвода 3-й роты 309-го полицейского батальона прибыл в составе автоколонны в Белосток 27 июня 1941 года. Когда он и несколько его подчиненных увидели в городе виноводочный магазин, то, не теряя даром времени, разграбили его и, конечно, основательно поднабрались.

Затем решили наверстать упущенное по службе, когда командир батальона майор Эрнст Вайс приказал им в тот день обыскать жилые кварталы города с населением около 80 тысяч жителей, арестовать и согнать в одно место всех евреев мужчин.

Право на дальнейшие действия по отношению к задержанным он предоставил командирам рот. Пипо Шнейдер отлично знал, что делать. В своем взводе он имел прозвище «расовый фанат», потому что багровел от злобы при одном только слове «еврей». Под воздействием алкоголя его антисемитизм проявился в разнузданном, бесконтрольном буйстве. В ходе задержаний и облав на евреев он застрелил пять мужчин на улицах города. Сослуживцы старались не отставать от него.

То, что началось погромом, закончилось повальными расстрелами евреев Белостока. В городском парке евреев расстреливали группами. Стрельба на улицах города не утихала до поздней ночи. Оставшихся в живых загоняли прикладами карабинов в центральную синагогу Белостока до тех пор, пока она оказалась наконец битком набита беззащитными горожанами. Запуганные евреи стали громко петь и молиться. Пипо Шнейдер устроил самую кровавую бойню первых недель войны. Он приказал полицейским окружить молельный дом со всех сторон и никого не выпускать.

В синагоге находилось более 700 мужчин евреев. С помощью бензина здание синагоги мгновенно запылало, как факел, со всех сторон, а в окна полетели гранаты, чтобы усилить эффект пожара и гибели потерявших разум людей. Те немногие, кто пытался бежать из горящего ада, в упор расстреливались из автоматов. Эта «акция» в Белостоке, в ходе которой не менее 700 евреев были заживо сожжены в синагоге, а всего в городе погибли около 2000 человек, не являлась прямым следствием четких приказов сверху, а началась стихийно и была проведена по личной инициативе оболваненных «полицейских порядка» этого батальона, которые в пьяном угаре «инстинктивно» делали то, что от них, собственно, и ожидалось. Командир батальона, майор Вайс, был обнаружен возмущенными солдатами вермахта из 221-й дивизии прикрытия в непотребно пьяном состоянии. Призванный к ответу, он только тупо твердил, что ничего не знает о произошедшем.

Служаки из 309-го батальона полиции, большинство которых были родом из Прирейнской горно-лесистой местности, в своем угодливо-покорном холуйстве показали себя как отпетые палачи, ни в чем не уступающие эсэсовцам. Не все были фанатичными антисемитами, как Пипо Шнейдер, или садистами, помешанными на расстрелах. Многие полицейские, как и большая часть эсэсовцев, совершали преступления под воздействием коллектива, в котором служили. Для них признание сослуживцев было важнее, чем чувство человеческого сострадания к жертвам. В их кругу считалось за аксиому, что они не несут персональной ответственности за судьбы евреев. Это мнение было широко распространено даже в таких разнородных в социальном отношении подразделениях, как 101-й резервный батальон полиции из Гамбурга.

Кристофер Браунинг привел в своем исследовании много примеров того, как редко полицейские использовали различные лазейки и возможности, чтобы уклониться от личного участия в расстрелах. Конечно, в частях СС, где «солидарность» действий в боевой обстановке считалась непреложным законом, влияние коллектива на личность было еще сильнее.