Читаем CC – инквизиция Гитлера полностью

Немецкие власти располагали данными, что назревает какая- то акция, направленная против Гейдриха или других видных нацистов. В марте 1942 года при проверке поезда полиция обнаружила у одного музыканта специальное ружье с оптическим прицелом и глушителем. На допросе человек из Москвы якобы заявил, что хотел прикончить Гейдриха. Ему никто не поверил.

Весной 1942 года повсеместно в Богемии и Моравии служба безопасности Гейдриха отмечала рост случаев саботажа. В ежедневном донесении участкового отдела службы безопасности в Праге от 26 мая 1942 года отмечалось, что настроения чехов продолжают и дальше оставаться на прежнем уровне враждебности к немцам:

«В ночь на 24.05 на перегоне Морава-Острава-Витковиц было разбросано около 500 уже известных листовок с коммунистическими лозунгами, на одной стороне которых на чешском языке написано: «Да здравствует ЧССР, Красная Армия и Сталин!», и на другой по-немецки: «Серп и молот, Гитлер порот. Красной Армии твердь — Гитлера смерть!».

«24.05 на пересечении путей Кладно-Прага и Кладно-Нутчит с рельсов сошел паровоз передними колесами. Предполагается, что авария вызвана умышленным ослаблением гаечного крепления болтов на передней подвеске колес».

«23.05 около 23.00 была совершена попытка подрыва пассажирского поезда № 816, следовавшего из Челаковиц в Прагу. Предполагаемый заряд с часовым механизмом был взорван примерно под средним вагоном поезда, в результате чего один из рельсов был вырван из колеи».

Чутьем хищного зверя чувствовал и сам Гейдрих надвигающуюся опасность. За день до отлета из Праги он заявил журналистам: «Я чувствую и вижу, как опять заметно возрастает в этом крае иностранная пропаганда и распространяются различные пораженческие и антигерманские слухи. Вы знаете, что при всей моей терпимости я готов без колебаний нанести жесточайший удар, если почувствую, что здесь все еще считают империю недостаточно сильной, а мою лояльную политику расценивают как проявление слабости».

И так он действительно думал: считал себя предупредительным и пребывал в своей убежденности, что фактически его жертвы, чешское население, в долгу перед ним за проявляемое благородство. Он постепенно утрачивал способность к трезвой оценке реальности.

У «пражского вешателя», как его называли с ненавистью и страхом в «протекторате», появилось желание еще раз посетить концерт в «своем городе — столице образцового государства СС Богемии и Моравии. Последний вечер в Праге, которая ему казалась более немецкой, чем. Нюрнберг, Гейдрих намеревался провести вместе с супругой Линой во дворце Вальдштейн в Старом Месте. В программке, утвержденной самим Гейдрихом, значилось, что вечер посвящается опере, написанной его отцом Бруно Гейдрихом, основателем и директором консерватории в г. Галле. Опера называлась «Аминь». Пронизанная духом Вагнера, она впервые была поставлена на сцене в 1895 году в Кельне, за девять лет до рождения Рейнгарда Гейдриха. Как роковое пророчество воспринимается название ее пролога: «Преступление Рейнгарда». Речь в опере идет, — а как же иначе! — об убийстве.

В то время как Гейдрих, сидя в первом ряду, с серьезным видом внимал звукам музыки, чешское правительство в изгнании ожидало в Лондоне с нарастающей нервозностью вестей с родины, которая ныне стала называться «протекторатом».

Сплотившиеся вокруг президента Эдуарда Бенеша чешские изгнанники не имели единого мнения о том, что следовало предпринять против Гейдриха, чтобы это было и знаменательно, и успешно. Одни требовали еще в 1941 году немедленно нанести тяжелый удар по немецким оккупантам, другие предупреждали о мести немцев гражданскому населению, о непредсказуемо жестоких карательных мерах, если мишенью станет такой человек, как Гейдрих. Смелые одержали верх. Они хотели показать миру, что чешский народ не сдался. Покушение на такого высокопоставленного национал-социалиста должно было придать еще больше мужества всем, кто оказался под пятой у фашистов, и нанести тяжелый психологический удар по до сих пор победоносным германским войскам.

Первоначально как наиболее благоприятный день для покушения было назначено 28 октября 1941 года, то есть день образования Чехословацкой Республики.

Опасное задание должны были выполнить два молодых десантника: Йозеф Габчик, слесарь из Словакии, и чех Карел Свобода. Все участники заговора ясно понимали, на что идут. Операция под кодовым названием «Антропоид» (человекообразная обезьяна) означала команду смертников.

План был совершенно секретным. И лишь узкий круг людей Эдуарда Бенеша знал, для чего в течение многих недель небольшая группа агентов проходила напряженную тренировку на британском полигоне.

Когда Свобода получил травму, партнером Габчика стал Ян Ку- бис, молодой крестьянин из Моравии. Оба знали друг друга по службе в иностранном легионе, вместе воевали против немецкого вермахта, были близкими друзьями и понимали друг друга без слов. Таким образом, из них получилась идеальная пара для осуществления такого рода рискованного предприятия.