Читаем Бывший моей сестры (СИ) полностью

Девушка шутливо отдает мне честь и скрывается за дверью. Тру виски и открываю электронную почту. Сотня писем, связанных с работой, и прочий спам. Быстро разбираюсь с ними и перехожу к личной почте. Глаза цепляются за одного отправителя, из-за которого сердце начинает отбивать бешеный ритм. В голове вихрь противоречивых эмоций. Минутная нерешительность и нажимаю на самое последнее, отправленное четыре дня назад.

Тимур Энгберг:

Ева,

Я беспокоюсь. Пожалуйста, позвони мне или дай знать, что с тобой все в порядке. Оставил тебе сообщения и на телефоне. Прости, что вел себя как придурок.

Тимур.

— Боже, — бормочу я, не уверенная, что делать со всем этим.

Тимур искренен, но что-то мешает мне избавиться от ноющего чувства, что он делает это из чувства вины. Это все усложняет… Тимур может вести себя подозрительно романтично из-за извращенного чувства вины, а это последнее, в чем я нуждаюсь.

Дрожащими пальцами тянусь к мышке и нажимаю «Ответить»:

Ева Гёршт:

Тимур,

Спасибо за повышенную заботу, но со мной все хорошо. Мне нечего тебе прощать, но я думаю, что будет лучше, если мы какое-то время будем держаться подальше друг от друга. Береги себя!

Нажимаю «Отправить» и закрываю приложение, решив выбросить это из головы и сосредоточиться на работе. Несколько минут спустя выскакивает уведомление о новом сообщении:

Тимур Энгберг:

Лучше для кого именно? Для тебя или меня?

Губы поджимаются. Конечно, он и здесь упирается.

Ева Гёршт:

Для нас, Тимур.

На этот раз его ответ приходит быстрее:

Тимур Энгберг:

Что, если я не хочу оставаться в стороне? Что, если я хочу большего, чем у нас есть сейчас?

Сердце бьется быстрее, но с ответом не тороплюсь.

Ева Гёршт:

Это невозможно. Есть миллион причин, по которым не получится.

Несмотря на прежние колебания, ловлю себя на том, что нетерпеливо барабаню пальцами по столу, ожидая ответа. Вздрагиваю от настойчивой вибрации телефона. Дыхание перехватывает. Кусаю губы и провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

— Я могу назвать только одну причину, по которой не могу держаться от тебя подальше, — от напряженности в голосе Тимура по спине бежит дрожь.

— Тим… — облизываю губы, его голос подобен теплой ласке, заставляет пульс учащаться. — Я не могу говорить прямо сейчас, не об этом… и не сейчас.

Слышу, как Тимур тяжело выдыхает, и жду его возражений, но вместо этого мужчина меня удивляет:

— Хорошо, — соглашается он, — мы не будем говорить о нас, если ты не хочешь. Но пообещай мне одну вещь.

— Я не даю обещаний, по крайней мере, пока не услышу, что там такое.

— Знаю, ты не хочешь говорить об отношениях, и я не против, но, возможно, мы могли бы поговорить о других вещах… Узнать друг друга получше, как друзья.

Долгая пауза. Не знаю, что сказать. Друзья с Тимуром? Это все равно, что в запертой комнате положить рядом со мной коробку любимых шоколадных конфет и не разрешить их съесть.

— Ева? Ты здесь?

— Д-да. Тимур, я не думаю, что это хорошая идея…

— Просто подумай об этом, — настаивает мужчина. — Никакого давления. Я буду уважать любое решение, которое ты примешь.

— Хорошо, а теперь мне нужно идти, — окидываю взглядом настенные часы и скидываю вызов. Нужно спешить к отцу.

Большая часть нашей семьи, акционеры и некоторые менеджеры собрались в просторном конференц-зале. Замечаю своего отца во главе стола, увлеченного беседой с моим дядей. Отец сияет, замечая меня, и принимает объятия.

— Что происходит, пап?

Киваю мужчине рядом со мной, когда он пододвигает для меня стул. Разглаживаю складки на юбке, и вопросительный взгляд возвращается к отцу. Но прежде чем он успевает ответить, у входа возникает небольшая суматоха.

Замираю.Тимур, как всегда безупречный, в черном костюме-тройке, который сидит на нем так, что приковывает взгляды женского пола.

Но голубые глаза цепко следят лишь за мной. Он подходит к нам, прервав зрительный контакт только для того, чтобы пожать руку отцу и дяде. Затаиваю дыхание, опустив глаза, не желая встречаться с этим понимающим взглядом, который, кажется, проникает сквозь мою кожу и раскрывает единственный секрет, который я так решительно храню. Теплая улыбка касается губ Тимура.Держись крепче, Ева.

Стараясь придать своим чертам профессиональную компетентность, поправляю рубашку, радуясь, что выбрала консервативный черный деловой костюм и собрала волосы в высокий хвост. Эффективно прячу за этим истинное внутреннее смятение.

Отец встает и откашливается, привлекая всеобщее внимание: