Грегори называет этот день черным концертом. Днем, когда он меня потерял. Конечно, это не так. Грегори не терял меня. Потому что та, кого он знал, исчезла. Я разделилась на до Эдварда и с ним. Он словно прибавил громкости моей жизни. Словно открыл мне глаза, и с ним я стала видеть яркие краски.

Глава 3

Если разговор с адвокатом напоминал быстрый подъем на колесе обозрения, то газетная статья по ощущениям напоминала поездку в центрифуге. В мою обычную жизнь не вписывался по-газетному преувеличенный сюжет. На последних строчках я почти забыла, что речь шла о моих родителях – так нереально и далеко все это было от меня.

Открытием для меня стала и собственная гиперкалиемия, о которой я до этого дня не имела понятия. По сути, я вообще не понимала, от чего может возникнуть переизбыток калия, а предположение корреспондента о том, что мой отец сознательно меня им кормил, чтобы отравить, казалось совершенно немыслимым.

Даже не пытаясь вникнуть, что произошло, я принялась листать другие ссылки на статьи об убийстве матери. Статей нашлось достаточно, хотя они не отличались оригинальностью: практически все они так или иначе утверждали вину моего отца, мотив под названием Маделин Дан, а его самоубийство – естественным следствием угрызений совести.

Из статей я узнала, что на момент трагедии мои родители состояли в браке уже 5 лет. Все это время они жили в поместье недалеко от города Глабри. Где это вообще?

Тем же летом в доме был и мой дядя Грегори Энджел. О том, что у меня есть дядя, я знала, конечно. Он незримо существовал для меня и Зоуи в виде почтовых сообщений и денежных переводов. Иногда я видела его выступления по телевидению или натыкалась на упоминание о нем в интернете, но мы никогда не общались. На самом деле, я считала, что мы с Зоуи для него – бедные родственницы. О Гае Моррисе я тоже имела представление. Он известный модный дизайнер, слишком дорогой и слишком концептуальный. Кто бы мог подумать, что люди, чьи имена тебе хорошо известны, когда-то жили с тобой под одной крышей, но за 22 года никто не удосужился об этом тебе сообщить. Форменное безумие.

По истечении такого большого срока я не ожидала, что найду в интернете какие-либо подробности. Считала, что мои изыскания упрутся в стену давности и совершенной неинтересности события с новостной точки зрения. Муж убил жену – расхожий сюжет, ничего сверхъестественного. Но Маделин Дан превратила смерть моей матери в сенсацию. Эта женщина была уникальной персоной, и, несмотря на то, что сегодня популярность ее существенно померкла, шлейф звездности зацепил моих родителей.

Как и большинство детей, я верила, что мои родители – люди необыкновенные. Но если мои сверстники жили с живыми мамами и папами, то у меня были только фотографии. Родители умерли не от трагических болезней, а в автокатастрофе (официально), поэтому навсегда остались молодыми и прекрасными. Они умерли вместе, поэтому гибель их дополнил романтический ореол, и я представляла, как они в последний раз заглянули друг другу в глаза, держась за руки, прежде чем сделать последний вздох.

С возрастом вера в их исключительность таяла. Мама оказалась простой домохозяйкой, то бишь безработной. Теперь, с получением наследства, я, конечно, поняла, что необходимости работать у нее не возникало. Отец преподавал в университете, а так как тетя Зоуи была школьной учительницей, я считала, что работа отца по шкале заурядности ничем не уступала. На самом же деле отец получил известность в узких кругах. В кругах коллекционеров, если быть точнее. Имея искусствоведческое образование, он занимался оценкой живописи, и сам обзавелся приличной коллекцией, которую не жалел выставлять в галереях по всему миру. Наверное, дочери стоило бы это знать, но, серьезно, как часто кто-то из вас гуглит собственных родственников на предмет «вот бы кто из них мог оставить мне наследство»? Вот и я этого тоже не делала. Неизвестность, нависшая над близкими, вполне меня устраивала. В конце концов прошло столько лет.

И, конечно, отец действительно преподавал в университете. В том числе, преподавал и Маделин Дан.

Рано или поздно они должны были встретиться. Слишком близко находились их круги общения. На основе газет я не могла сделать вывод, как долго они знали друг друга к моменту трагических событий. Возможно, пару лет (если их роман закрутился с первого года ее учебы), надеюсь, что отец не завязал интрижку со школьницей раньше. Едва ли моим родителям удалось избежать заочного знакомства с Маделин или хотя бы ее творчеством. Может, знакомство начала моя мать? Ведь именно она назвала меня Маделин.