В разновозрастной ребячьей компании больше было ребятишек постарше, некоторые даже тринадцати-четырнадцати лет. У парней еще более старших были уже совсем другие интересы и на малышей они редко обращали внимание. Они захватили военное время, трудностей тогда было побольше, особенно с продовольствием, и ребята постарше меня на несколько лет охотно показывали и объясняли, что можно применить в пищу из леса, речки, других мест. Кроме всем известных грибов и ягод, мы находили и употребляли, в разное время, разумеется, пучки или пиканы, щавель, полевой лук, выкапывали корешки саранки, у них и цветочки были съедобны, очень оригинальный и приятный вкус был у травы, которая у нас называлась «слизун». На речке в местах поглубже ныряли и доставали длинные вытянутые корни какого-то водного растения, возможно, кувшинки, сладковатые на вкус, а вообще съедобных растений было не так уж мало. Что-то находили даже в мелких болотцах, встречающихся в наших местах.

Удачей считалось найти гнездо земляных пчел. Оно находилось совсем неглубоко под землей. Его по возможности старались опрыскать водой через веник, разгребали, находили бесформенный комок с сотами и разрывали его на части. Конечно, не обходилось без укусов, но они были менее болезненны, чем у настоящих пчел, да и пчел в таких семьях было совсем немного. Возможно, это были шмели, хотя, по моим представлениям, те намного крупнее. Во всяком случае, мед из тех сот мне до сей поры кажется самым сладким, который я когда-либо пробовал.

Примерно в это время недалеко от реки произошел ужасный случай. Одна из поселковых компаний разыскала где-то неразорвавшийся снаряд времен гражданской войны. На тот момент после ее окончания прошло около тридцати лет. Человек восемь ребятишек уселись на поляне в кустах в сотне метров от речки вокруг разведенного костра, бросили туда этот снаряд и стали смотреть, что получится. Грянул взрыв, но если можно так сказать, еще как-то милостиво все обошлось. Погиб один только парнишка. Еще одному оторвало руку, третьему выжгло глаза. Остальные отделались ранами. Приезжали разбираться даже из области.

В другой раз были осторожнее. Так же взрывали такой же снаряд, в той компании был и я, году в 1957 или в 1958. В главе под этим годом я и опишу этот случай.

Несколько лет назад, уже в новом тысячелетии, ездил я с приятелем на его машине в эти места. Осень уж была и мы заезжали в разные колки в поисках грибов. Попросил я его заехать на «керосинку». Лучше бы я этого не делал, осталась бы у меня прежняя память об эт ом месте. Был я там в последний раз лет двадцать назад и тогда все было в общем и целом где-то похоже. А сейчас? Большая грязная лужа, все обвалилось, заилилось, заросло каки-ми-то мыльными водорослями. И ни одного шкета поблизости. Но хоть грибов в тот раз мы набрали порядочно.

Много ребячьих компаний бегало по окрестным лесам. Они были устоявшимися, основной костяк составляли одни и те же пацаны и не так уж часто добавлялись новички, подросшие ребятишки или же вновь поселившиеся по соседству. Ребята из других концов поселка, если случайно им довелось попасть не к своим, обычно чувствовали себя там не в своей тарелке, неуверенно, им сразу давали понять, что здесь им в общем-то нечего делать, и мне сейчас приятно вспомнить, что я был своим в четырех таких компаниях.

Каждый раз, набегавшись и наигравшись, ребята приходили отдохнуть на какую-либо поляну и сразу же разжигали на ней костер. Можно представить, что одновременно на территории вокруг поселка их горело несколько десятков. Сидит, бывало, в подходящее время вокруг костра компания и у каждого в руке длинный прутик с нанизанным на его кончик кусочком гриба и все эти кусочки жарятся в пламени костра. Немного посыплешь солью и получалась замечательно вкусная вещь. Или же на рыбалке, если на нее собирались основательно, варили тогда в котелке уху.

Тем не менее, за годы и даже десятки лет не возникло ни одного крупного пожара. Случались весенние палы, но без особых последствий. Каждое кострище тщательно тушили и засыпали землей, и это считалось само собой разумеющимся.

Помню несколько случаев, когда рассказывали о пожарах, образовавшихся во время грозы после удара молнии. На соседнем покосе, немного в стороне от нашего, стояла по-черневшая береза, которую расколола и зажгла молния. Позже ее спилили на дрова. В одном месте несколько лет назад молния ударила в песчаный берег, в десятке метров от воды и долго там можно было видеть оплавленные и спекшиеся до состояния стекла бесформенные кусочки, величиной в наперсток и помельче. В самом же поселке по неосторожности, а иногда и по злому умыслу пожары возникали каждый год, и даже иногда с тяжелыми последствиями.

В наше время СМИ ежегодно, начиная с весны и до поздней осени, печатают сообщения о многих пожарах по всей стране, особенно за Уралом и в Сибири, в тайге и близлежащих населенных пунктах, где сгорали десятки домов. В середине прошлого века таких сообщений было гораздо меньше.

Год 1951