Читаем Былое полностью

Погашать эти облигации, выплачивать по ним номинальную стоимость, начали в 1974-м году. Государство здорово выиграло от этой затеи. Помимо того, что деньги обесценились, многих, большинство, просто не стало, а наследники со временем стали видеть в них просто фантики, отдавали внукам на игрушки, я и сам видел, как малыши из них по весне делали кораблики и пускали их по мутным ручейкам. Но были люди и озабоченные. Один мой приятель собрал все облигации у своей родни, спрашивал у многих, некоторые отдавали, если видел их у ребятишек, покупал конфеты-леденцы и обменивал, натолкал ими полный чемодан. Ну кто, например, мне не давал этого делать? Полчемодана денег было у него потом. Отцовские облигации у меня сохранились, я был уж не такой маленький, когда это случилось, не подарил их впоследствии даже своему приятелю.

Дядя Гриша Ведров к этой поре уж несколько лет как переехал из деревни в поселок. Здесь он на краю одной из улиц построил большой дом и долго за ним никто не строился.

Все постройки и сараи у него были добротные, но где-то осенью у него враз окотилось несколько овец. Содержать их в одном из сараев стало тесно и он, пока не запас материалов, слепил им загородку из плетня. Крышу сообразил тоже из чего пришлось, ладно, зиму как-нибудь проведут.

Перед Новым годом морозы ударили, что называется, трескучие. Дюжина овец в набросанной соломе холода переносили великолепно, они уже подросли и опасаться за их здоровье не приходилось. Беда настала с другой стороны, в загородку пробрался волк. Как он там действовал, лапами разгреб или зубами разгрыз, но он проник в хлипкое помещение, загрыз всех овец, но унес только одну. Дядя Гриша очень обиделся, с потерей одной он бы как-нибудь смирился, но такую разбойничью выходку он стерпеть никак не мог. Следующий день оказался выходным, он позвал сыновей, соседей, знакомых, у кого были ружья и десяток охотников поздним утром на лыжах отправились по следу. Пройти им пришлось километров пятнадцать, как у них там все прошло, мы, ребятишки, присутствовали при финале этой охоты. Двое мужчин несли убитого волка на длинной жерди, продернутой сквозь связанные лапы. Завизжали собаки, в ближней ограде забилась в стойле лошадь, зверь был матерый, в самом расцвете сил. Дядя Гриша отказался от него и впоследствии шкуру снял кто-то другой, говорили, что шкура очень жесткая, никуда не годится, не видел я волчьих шкур. А у дяди Гриши к Новому году образовался солидный запас баранины.

Зимой, когда приходилось бывать в деревне, часто можно было видеть ребятишек, катающихся на коньках на застывшем льду речушки. Они быстро бегали, приседали и кружились. Сильный ветер сдувал снег с поверхности, и образовалась большая ровная площадка, которая к тому же была гладкой и длинной. Редко у кого были коньки фабричного производства, и то это были простые снегурки. Самодельный конек представлял собой довольно толстую доску, в размер подошвы валенка, по краям проходили дырки, сквозь которые длинные тонкие ремешки обматывали валенки, образовывали петли, туда вставлялись палочки, и все это скручивалось так, что просторный валенок становился тесноват. По нижней стороне доски в середине был выструган желобок, в него вставлялась толстая проволока, загнутая по краям и прижатая с другой стороны. На сантиметр, пожалуй, эта проволока выступала из доски, которую снизу по краям иногда подтесывали.

Мне тоже захотелось иметь такие же коньки, и отец приступил к их изготовлению. Сам он в детстве здесь же катался на таких коньках, но Михаил принес от друзей два настоящих конька. Это были снегурки, и они были от разных пар, один короче другого, но все-равно я был очень доволен. В валенках научиться кататься на коньках было довольно просто, там лодыжки в движении не принимают участия. Много позже один мой дружок рассказывал:

— Был я как-то в Тюмени, сделал свои дела и пошел на вокзал. Купил билет, а до прихода поезда целых три часа. Походил по вокзалу, вышел на площадь, там потоптался и вдруг увидел, люди на стадион идут. Близко там стадион, «Локомотив» называется, я тоже туда пошел. Дело зимой было, я смотрю — во все поле каток, и там люди катаются, одна девочка ласточку сделала, красиво катится, паренек присел и одну ногу вперед вытянул, тоже у него хорошо получается. А на краю стадиона, рядом, будочка такая, ну вроде, как киоск «Союзпечати». Там девушка сидит и коньки выдает напрокат, пятьдесят копеек за час. Коньки с ботинками, дай, думаю, попробую, время как-то провести надо.

Заплатил я пятьдесят копеек, паспорт оставил в залог, вроде нельзя такого делать, слышал я, ну тут вижу — люди оставляют, тогда все спокойно было. А морозы недавно кончились, десяти градусов, и тех нет. Лавочки там, шагах в двадцати от поля, присел я там, переобулся, туфли в сетку на лавочку, сумку туда же и пошел.

Тут, видать, снег недавно прошел, иду, коньки проваливаются до подошвы, и прошел я так до самого борта. Ногу поставил на лед, а другой оттолкнулся. Ну, думаю, покажу класс, мальчишкой на валенках многих обгонял.