Раз сидел я на своем месте, подошли ко мне Колька и Толька, сыновья моих теток. Дал я им по удочке и вскоре мы наполнили бывший у меня трехлитровый бидончик. Я, как хозяин, бросал туда целую рыбку, Колька у своей отщипывал хвост, а Толька спинной плавник. Время от времени они запускали руку в бидончик и, найдя целую рыбку, втихаря делали ее своей. Я заметил это, но не возникал, завтра придем каждый со своей посудой. Пришли в поселок, нам захотелось пить. Подошли к колодцу, поставили бидончик на край, достали ведро и наклоняя его, напились студеной воды. Толька, пивший последним, неосторожно толкнул бидон и я лишь в последний момент сумел ухватить его. Рыбешка с плеском ухнула вниз. Мы сели на лавку через дорогу и стали наблюдать. Долгое время никого не было, затем подошла скрюченная старушка с одним ведром. Шустрее, чем можно было ожидать, она достала ведро воды из колодца и перелила в свое. Нагнувшись над ним, она вдруг замерла, поводив рукой по поверхности, нашарила рыбку и принялась ее разглядывать. Губы ее шевелились, она отбросила рыбешку и перекрестилась несколько раз. Захохотав, мы убежали, оставив старушку в недоумении.

Год 1952

В начале этого года отец купил велосипед, не такое рядовое событие в то время. Велосипед надежный, прочный, нарядная окраска, нагрязники имели по пять симметричных разноцветных полос. В отличие от нынешних он был очень хорошо оснащен. Насос с поворотной ручкой, шланг к нему, масленка, шесть разнообразных ключей, отвертка, пакетик с тальком, тюбик с резиновым клеем, несколько заплат для камеры и покрышки, стальная щеточка для зачистки, запасной ниппель с головкой и стержнем, тонкая резиновая трубочка, которая и надевалась на ниппель на 7–8 насадок, все это, кроме ключей, в специальной коробочке — велоаптечке, звонок и специальный щиток на цепь. Ко всему этому еще прилагалась инструкция в виде маленькой книжечки. Вроде все вспомнил, это я к тому, что теперь ничего этого нет, даже сумочки, подвешиваемой к раме, все надо покупать отдельно. В последующие годы этот набор сокращался, а сейчас даже к автомобилям ничего не прилагается, кроме домкрата и ключа, которым привинчивают колеса. За этим стоит Запад. Чаще с Запада перенимают манеры противные, раздражающие. Кроме этого, к ним можно отнести обилие нудной рекламы на всех телеканалах, ценниках вроде 5 999 рублей вместо 6 000, замены мяса в колбасе чем только угодно, дорогими и невкусными обедами в Макдональсах, неудобный набор монет и купюр и тому подобное.

Живут люди в крупных городах, исторической местности, посещают их люди известные. Происходят значительные события, стройки, соревнования. А что интересного в сибирской глубинке? Ничего особенного, редко происходит что-нибудь такое, что хоть немножко отличается от повседневной обыденности.

В начале года, где-то в конце января отец предложил старшему моему брату, восьмикласснику Михаилу зайти к нему на службу в определенное время, и я увязался за ним. Отец поворчал, но меня не выгнал.

В Москве скончался маршал Чойбалсан, герой Монголии и тело его везли на родину. В это время поезд с траурным вагоном следовал через нашу станцию. Нигде это не афишировалось, но те, кому положено, это знали. Сопровождал этот вагон наш маршал, Буденный и отец рассчитывал, что вдруг маршал выйдет из вагона и Михаил его увидит. Действительно, нам повезло, в назначенное время прибыл этот состав, стоял не менее получаса и вагон с телом усопшего стал немного наискосок окон отцовского кабинета. Минут через пять из вагона вышел Буденный и кое-кто из его свиты. Выглядел Семен Михайлович бодро, щеголеватые хромовые сапожки, папаха, светло-голубая, кажется, шинель и знаменитые, действительно большие усы. На ту пору ему было около 70 лет. Он немного походил, поглядел по сторонам, пристукивая сапожками, мороз был приличный и вскоре забрался в теплый вагон.

В этом году я пошел в школу, в первый класс. Для семьи это было крупным событием. Букварь я прочитал еще за год до этого. Отец надел на меня новенькую полевую сумку, подтянул, насколько возможно ремень и немного она не доставала до полу. Привели меня на школьный двор, там я впервые увидел столько мальчишек и девчонок и немножко дичился их. Нас разделили на группы, а потом поставили по двое. Старенькая учительница с карандашом и блокнотом обходила всех, спрашивала и записывала имя и фамилию. Когда она подошла ко мне, я уже был возмущен тем, что она у каждого спрашивала одно и то же и ответил грубо: — «Потеяла спрашивать»!

Слово «потеяла» теперь требует пояснения, нет его в словаре Ожегова, означает оно «за ладила одно и то же». Сейчас оно мало кому известно, тогда же было в обиходе, все его знали, взрослые, стоявшие рядом, так и согнулись от смеха, а я стоял и недоумевал, с чего это они так веселятся.