Людмила Раскина

Былое и думы собаки Диты

Несказка для детей и их родителей

Окно распахнуто, и в него бьет по-летнему жаркое солнце.

Я лежу на нагретом полу, головой к двери — так, чтобы сразу услышать Рыжушины шаги внизу, поворот ключа в замке. Слышу я уже неважно, но на эти знакомые звуки настроена всем своим существом.

Стучит будильник на тумбочке, за окном шумят машины, чужие голоса… Мне это не мешает. Я знаю, что ждать еще долго. Это неважно.

Я лежу, жду и вспоминаю.

Часть первая

Я выбираю себе семью

Я — эрдельтерьер. Когда-то Рыжуша читала вслух книжку про собак. Про нашу породу там сказано: «Этот несравненный эрдельтерьер…». Вот как — «несравненный»! И еще было написано, что эрдели очень умные, веселые и храбрые, с ними даже охотятся на львов.

Ну, про львов я не знаю. Мне лично довелось охотиться только на дичь, да и то очень быстро выяснилось, что я поймала обыкновенную курицу. Я не люблю об этом вспоминать — моей семье это обошлось дорого, но в остальном в книжке написана чистая правда.

Очень правильная книга.

Я помню себя с тех пор, как впервые открыла глаза и увидела высокие стенки картонной коробки, в которой лежали мы шестеро — три брата и три сестры. Мы тогда еще не умели ходить и большей частью спали, сбившись в тесную теплую кучку. Время от времени кто-нибудь из нас с трудом поднимал голову и начинал тихонько скулить. Мы все дружно ему вторили. Тогда к нам в коробку опускались чьи-то руки, нас вынимали и подкладывали к нашей маме. От мамы пахло молоком, и она была такая теплая! Поев, мы сразу засыпали, и нас опять укладывали в коробку.

Но очень скоро мы научились ползать по всей коробке, повизгивая, наталкиваясь на стенки, отпихивая друг друга, а коробка почему-то постепенно становилась тесной и не такой уж высокой. Я уже поднималась на задние лапы, цеплялась за картонный край, подтягивалась, но шлепалась обратно.

Все-таки однажды я свесила наружу тяжелую голову и — плюх! — неожиданно вывалилась из коробки. Сначала я испугалась и пискнула, но потом перевернулась со спины на живот и встала. Лапы у меня дрожали и подгибались, но я была очень довольна собой: я сделала это! Сама! Без чьих-то рук!

И — первая!

Я услышала над собой голос:

— Ну, здравствуйте! Один уже здесь!

И другой голос:

— Можно звонить, пусть приходят выбирать щенков, скоро будем раздавать.

Меня вернули в коробку, нам всем повязали разноцветные ленточки, и начали приходить люди. В доме стало шумно: все время звонили в дверь и по телефону, толпились вокруг нашей коробки, громко смеялись и тыкали в нас пальцами.

— Смотри, смотри, этот, с красной ленточкой, какой шустрый! Может, этого возьмем?

— А этот зато самый крупный!

— Да нет, он какой-то ленивый!

Они брали нас в руки, переворачивали на спину, заглядывали в глаза, почему-то дули в уши и долго выясняли у хозяйки нашу родословную.

Мне все это было очень неприятно. Я забивалась в самый дальний угол коробки и отворачивалась. Они мне не нравились. Я не хотела, чтобы они меня выбирали.

Но однажды пришли трое: двое больших и одна маленькая. Хозяйка сказала:

— Вы и дочку с собой привели?

И я увидела девочку с блестящими глазами и веселыми кудряшками.

Она присела на корточки, заглянула в коробку, и мы встретились глазами. Она тихонько сказала: «Привет!» и улыбнулась. И я сразу все про нее поняла, какая она славная и добрая.

Меня как будто подтолкнули. Ни секунды не раздумывая, я стала изо всех сил карабкаться, чтобы подобраться к ней поближе. Я пыхтела, расталкивала своих братьев и сестер, я очень боялась: может, она меня не разглядела как следует? А вдруг ей понравится кто-нибудь другой? Мне хотелось кричать:

— Вот я! Вот я! Посмотри на меня!

Но девочка меня видела! Она протянула руку и тихонько, одним пальцем погладила меня по голове, а я лизнула ее теплую ладошку.

Так мы с Рыжушей узнали друг друга.

Большой человек наклонился к нам:

— Ну что, дочь, тебе понравилась эта песка?