Я сказал ему, что такая организация — как она, впрочем, действительно уже много десятилетий существовала с другой стороны против Германии — все же невообразимо дорога. Лишь одна связанная с этим покупка прессы чужих стран потребовала бы гигантских сумм. Он согласился с этим утверждением. На это я объяснял ему, что точно знаю, насколько велик был бюджет Имперского министерства пропаганды, выделенный на зарубежную пропаганду, в то время, когда еще было возможно заниматься пропагандой за рубежом — например, до 1943 года. Самая большая сумма годового бюджета составляла один миллион имперских марок. Из этого должны были финансироваться: лекционные поездки, поездки больших симфонических оркестров и театральных ансамблей, а также видных деятелей искусства. К этому добавлялись расходы на спортивные мероприятия и — так сказать, «на полях» — также субсидии для газет, которые имели значение для культурной рекламы. При общем рассмотрении — смешная сумма, едва ли больше, чем ничего.

Затем я заметил, что НСДАП была запрещена всяческая активность за границей — за исключением круга «имперских немцев», — строго запрещена самим Гитлером. Гитлер однажды в моем присутствии гневно сказал одному ведущему члену партии, что национал-социализм — это не «экспортный товар» и он сам — не преобразователь мира и заботится лишь о том, чтобы помочь немецкому народу!

То, в чем упрекали нас враги Германии, они сами делали в гораздо больших масштабах нам во вред, и с расходами, которые, наверняка, в тысячу раз превышали бюджет нашего министерства пропаганды.

Англичане верили очень многому из того, что знаменитый тогда «лорд Гав-Гав» (Уильям Джойс, англичанин, нацистский пропагандист, повешен британцами в 1946 году — прим. перев.) говорил им в эфире, — но это почти ничего не изменило в их национальной позиции.

Немцы не могли верить тому, опровержение чему они видели ежедневно вокруг себя, но начиная с марта 1945 года их национальная позиция ослабла. И этот процесс все еще не закончен.

Пусть же эта книгу поможет оживить и углубить в нашем народе чувство, что столь оклеветанное и оболганное поколение отцов сделало все, что могло, в борьбе за будущее Германии, в верности добрым старым традициям, и оно займет в истории нашего народа подобающее почетное место.

Часть 2. Масса легко становится палачом…

Француз Гюстав Лебон (1841–1931) был одним из самых выдающихся психологов. Он очень много писал о способности людей к реагированию. Поэтому я в самом начале процитирую его слова: «Масса легко становится палачом, но так же легко она идет и на мученичество».

Нам еще часто придется вспоминать о нем, так как наш народ уже долгое время отдан на произвол жестокому врагу, о котором народ все еще почти ничего не знает. Уже поэтому мы, наконец, должны положить карты на стол, чтобы мы, немцы — все вместе — из-за все не желающей прекращаться клеветы медленно, но верно не утратили свой человеческий облик.

Наш народ — сам не понимая этого — уже давно стал мучеником. Вероятно, как раз именно потому, что у него нет качеств, чтобы стать палачом. Немцы во все времена были слишком доверчивы, слишком приличны и слишком честны, но прежде всего слишком откровенны — особенно тогда, когда у них все было хорошо. Тогда они всем рассказывали о своем счастье. И это приводило к непредвиденным последствиям, так как нет ничего лучшего, чтобы создать вокруг себя врагов. Уже вскоре в мире нашлись люди, которые на этом по сути своей безвредном факте начали строить политическую операцию большего масштаба: всемирную клевету на наш народ.

Лебон пишет: «Из всего вышесказанного мы делаем вывод, что толпа в интеллектуальном отношении всегда стоит ниже изолированного индивида, но с точки зрения чувств и поступков, вызываемых этими чувствами, она может быть лучше или хуже его, смотря по обстоятельствам. Все зависит от того, какому внушению повинуется толпа».

У нас, немцев, издавна была странная тяга к тому, чтобы в случае беды всегда винить самих себя. Это широко открывает ворота клевете.