Читаем Буря полностью

— Установлено, что все окружающее дом пришло в движенье! Мои болваны не могут выбраться; нас окружает вода!.. Отдадите нам эльфа на потеху?!

— Болван! Какие же болваны меня окружают! Какая же может быть потеха, когда нас окружает вода?.. Ты ж сам сказал, что тонем, и тут же говоришь, что нужен на потеху эльф!

— Конечно, вас окружают болваны! — подхватил Сикус. — Вам просто надобно уйти от всех них…

В это мгновенье, Вероника подняла руку, и молвила негромким голосом:

— Послушайте, послушайте. Мне сегодня ночью приснилось. Вы послушайте-послушайте, потому что это нас спасти должно. Я, ведь, вчера все о Нем думала, и вот во сне увидела, будто стоим мы на холме, а со всех сторон кровяное море подступает. Обнялись мы, к смерти уж приготовились, а в это мгновенье, из глубины небесной спускается лебединая стая…

Тут Сикус вскрикнул, и, упавши пред ней на колени, стал целовать ее стопы, моля при этом:

— Лебеди, лебеди… Простите же меня!

Вероника положила свою ладошку ему на голову, и продолжала:

— Я помню тогдашние наши чувства! Радуга засияла, и мы навстречу лебедям руки протянули, и тогда вот пришла к нам песня; и запомнили, что, ежели придет беда, и, ежели споем мы эту песню то, где бы мы не были — будем спасены:

Тут орки зарычали от злобы, а Тгаба даже сжал свои лапищи, и, подойдя вплотную, прорычал:

— Мы не потерпим, чтобы читали мерзкие колдовские строки; дайте нам ее на растерзание!..

— Довольно! — резко оборвал его Хозяин и быстро протянул к нему свою темную длань, на конце которой переливались синеватые огоньки.

Тут Тгаба вздрогнул и отпрыгнул в сторону — он вспомнил, как предал Брогтрука, и как такие огоньки лишили его разума. Он, ведь, только подличать умел, а, когда появлялась хоть какая-то опасность, то прятался за спины своих дружков.

Ну, а Хозяин, стремительно стал продвигаться к выходу: подобно черной туче, пролетел через залу, и орки перед ним разбегались во все стороны; толкались, давились; а один даже повалился в синий пламень, и от него тут же остались одни только ноги, которые повалились на пол, и кусок лапы. Теперь орки, в ужасе, сторонились и пламени, и кричали вослед уходящему Хозяину: «Потушите! О-о-о! Потушите его!» — однако, Хозяин не обращал на них никакого внимания: он прошел к выходу, по прежнему неся в дланях своих Веронику и Эллиора, которые уже пришли в себя, и оглядывались. За ним поспешали, держась друг за друга, и, все же, качаясь из стороны в сторону, Сикус и Хэм.

Вот и двери — но на них, вместо золотистого лика солнца, сиял хладом, и ужасом вековечного одиночества лик Луны. Лик был живой, и огромные глаза уходили в какие-то бездны, в которых клокотала ледяная, черная вода. Когда они переступили порог — еще один удар, и еще более сильный, чем все предыдущие, потряс дом и двор. На этот раз многие из орков не удержались на ногах, покатились к пламени — они пытались ухватиться за что-нибудь, дико визжали, однако и мебель за которую они хватались, так же была поглощена пламенем. Хозяин замер на пороге, выпустил Эллиора и Вероника, которые тут же поднялись, и тоже созерцали: да зрелище было величественное и грозное; а с крыльца, которое несколькими метрами возвышалось над уровнем окружающих терем стен, все хорошо было видно.

Оказывается, весь лесной тракт обратился в гневную, кипучую хладом, водную стихию. Оказывается, все это скованное холодом пространство было не иначе, как замершим руслом реки, которой вот теперь вздумалось разломить его, и лишив терем всякой опоры, понести его, примыкающий к нему двор и стены вдоль древесных стен, словно корабль. Из воды, тут и там, вырывались обломки почвы, куски льда, но большинство из них, кроме самых больших, постоянно поглощались, и тут же вырывались вверх. И вся эта черная водная поверхность пребывала в беспрерывном движенье: закручивались водовороты, вдруг, выплескивались на многие метры водные фонтаны, все беспрерывно грохотало, трещало, булькало; от вод веяло столь сильными волнами холода, что и немыслимым казалось, как можно к этой воде подойти.

Подоспел Мьер, быстро огляделся, и молвил:

— Вот так да! А я еще пытался эту воду остановить: заслон в туннеле поставил — да конечно ж заслон не выдержал! Хотел я вам все это сообщить, да вот… — он выразительно взглянул на Хозяина. — Отдашь молот, иль нет?!

Хозяин опять не обратил на него никакого внимания, как не обратил бы он внимания на какую-нибудь вошь. Он размышлял вслух: