Читаем Буря полностью

— Так кипит кровь! Так жаждется что-то творить, свершать, а вот вынужден здесь прозябать!.. Кажется, вот в эти самые мгновенья мог бы и любить, и видеть и чувствовать, что-то совсем иное, прекрасное; а, ведь, почему то не могу… не могу… не могу!.. Дай мне эти силы, дай мне любовь, так поведут же, закружат меня эти бесы! И растут они, растут во мне… Ну — и где же нынче моя Маргарита?!.. Не я ли ее сгубил?!.. И что же мне делать теперь?! Гнить дальше?! Кто-нибудь, кто-нибудь скажи мне, что дальше то делать. Ведь… ведь весна уже совсем близко, ведь в воздухе уже ее дыханье чувствуется! Да я бы целый мир создал, если бы мне только позволено было! Нет — это я уже брежу! Ну, а что мне остается, как не бредить? Я любить жажду! И не могу, — да не могу любить, потому что бесы во мне!..

Так приговаривал, стремительно прохаживаясь по выделенному ему маленькому шатру Вэллас — странно и страшно было смотреть, как его могучая фигура металась от стены к стене — казалось, будто это некий дух, которому нет исхода, для которого все мироздание заключилось в этой узкой клети. Но вот раздвинулся полог, и в палатку шагнул Вэлломир — тут же, конечно, остановился, горделиво подняв голову, презрительно взглянув на Вэлласа — брезгливо оттолкнул его, когда он, все еще не замечая, слепо на него наткнулся. Вэллас же даже и не понял, кто это его толкнул — в таком пребывал лихорадочном, возбужденном состоянии; и вновь он стал метаться от стены к стене, и вновь выкрикивать что-то, по большей части бессвязное. Вэлломир несколько раз прокашлялся, наконец — громко заявил:

— Ты должен Меня выслушать.

— А?! Что?! — Вэллас, затравленно стал озираться — увидел темный контур, не узнал своего брата, бешено вскрикнул, отдернулся назад, и повалился — предостерегающе выставив перед собой руки, нервно дрожа.

— Я бы не пришел к тебе, если бы не некоторое дело. — деланно спокойным и презрительным голосом говорил Вэлломир. — Сегодня Я узнал, как вытащить из тебя целую армию, тех созданий, который ты называешь бесами.

— Что?! Да?! Откуда?! — вскричал Вэллас, и уже был рядом с братом, и с силой сжимал его за руки, пристально вглядывался в лицо, хотя в полумраке совершенно его невозможно было разглядеть. — …Ежели так — бежим скорее! Где, когда!..

— Бегают только презренные рабы или трусы — Я же бегать не намерен, но пойдем мы быстро. — проговорил Вэлломир, и ничего более не стал объяснять.

Они тут же покинули шатер, который, в окружении тысяч иных стоял почти в центре лагеря соединенных воинств Гил-Гэлада и Келебримбера — два их шатра стояли поблизости, выделились среди иных не только размерами и красотой выделки, но и чистым сиянием, которые исходили от них. Впрочем, ни на шатер Гил-Гэлада, ни на шатер Келебримбера они даже и не взглянули — пошли прочь. Впереди вышагивал, все так же степенно и горделиво Вэлломир, а Вэллас то забегал с боку, то обгонял его, шел пятясь, все с тем же пристальным вниманием вглядываясь в лик брата, вопрошал у него:

— Так как же тебе это открылось?! Ты говори, говори, что я должен делать…

— Помолчи! — презрительно выдохнул Вэлломир.

Однако, Вэллас не мог остановится — и он еще много раз задавал подобные вопросы; и, хоть не получал ничего, кроме какого-то презрительного сопенья, все никак не мог остановится.

А на самом деле, за несколько минут до этого, когда Вэлломир так же мучался, так же прохаживался по шатру, и пытался понять, как бы осуществить свои замыслы — явился ему черный ворон, и сообщил, что, мол в душе у Вэлласа целая армия кроется, и надобно только его за пределы лагеря вывести, ну а там будет черный алтарь… больше ворон ничего ему не сообщил, однако — пообещал все время присутствовать поблизости, и когда понадобиться — дать совет. И тот и другой брат только и думал: когда окончится эта дорога — и кровь то кипела, и Вэлломиру трудно было сдержаться, чтобы не подхватить Вэлласа — да вихрем его вперед потащить! И он скрипел зубами, и губы его из всех сил были сжаты — но он все-таки сдерживался — помнил, как должен был вести себя Единственный, Избранный.

— Сколько же их! Сколько! — выкрикивал Вэллас, косясь на ряды эльфийских шатров.

Из некоторых из них вырывались лучи серебристого света, словно звезды были там заключены; еще из некоторых — доносились звуки печального пения. Вот, наконец, и последний шатер — а за ним, окрикнул их часовой-эльф. Вот он уже стоит перед ними, внимательно разглядывает, говорит:

— Неужели не слышали указ: запрещено, в ночное время, покидать пределы лагеря. И вы уж не подумайте, что это права ваши ущемляет (вы, ведь, люди можете так подумать). Нет — просто поблизости могут находится орки…

— Довольно. — деланно спокойным гласом прервал его Вэлломир. — Кто мог каким-то образом хоть попытаться остановить Меня? Пропустите немедленно.

— Нет. Без особого разрешения государя…

— Я приказываю применить силу. — тут же повелел Вэлломир.