Читаем Буря полностью

С новой силой, метнулся Альфонсо вперед, и тут некая сила вцепилась в него, вздернула вверх, затем закружила, метнула вперед, и вновь был сильный удар, он что-то проломил; почувствовал несколько сильных ушибов, но уже был на ногах — оглядывался. Оказывается, вихрь занес его внутрь повозки, и все там было перекошено, содрогалось, падало — бились сосуды, катилась по полу всяческая эльфийская утварь, — повозка заваливалась на бок.

Борта во многих местах были пробиты, и через них прорывался, ярко заполнял все бело-облачный свет, но, помимо того были еще и иные, чавкающие звуки, раздавался скрип и вой, в белом свете мелькали темные тени.

И тут на Альфонсо метнулась одна из этих теней, крепко-накрепко схватила его, объяла его, и тут он понял, что — это Нэдия. Лик ее был замотан белыми тканями, тело покрывала темная одежда, даже и глаза ее были сокрыты, но, все-таки, он почувствовал, что — это именно она.

И он завыл ее имя, она же, в ответ — его. И в это мгновенье, показалось Альфонсо, что ничего то не было с того мгновенья, как он очнулся — точнее, он и не просыпался вовсе, но все это время так и кружился вместе с нею стремительным вихрем. Что — разве же были какие-то демоны, разве же бежал он среди телег? Да просто промелькнули какие-то болезненные, призрачные образы, а круженье то и не прекращалось. Он заорал что-то, кажется: «Люблю!» — и сам обхватил ее со всех сил, ему — казалось, что весь мир перевернулся, падает теперь в бездну, но и это ничего не значило; главное — она была рядом.

А телега, между тем, перевернулась полностью; они повалились, на них еще упало что-то, но они не чувствовали боли, продолжали сжимать друг друга в объятьях, с силой вопить друг другу что-то несвязное, но кажущееся им единственным имеющим смысл.

Так, если бы в это время, налетел на них один из демонов, стал бы раздирать их плоть, так они бы и сопротивляться не стали, но только приняли бы это, как должное. Под напором неких сил стали прогибаться стены, от разрывов, с треском поползли новые трещины, а свет стал убывать — все больше становилось воющего мрака.

Но вот одна из стен была совершенно проломлена, и в проломе появился тот самый эльф, который сжимал в руке белый жезл. Но теперь и эльф и жезл были покрыты кровью, и жизнь уходила из них, с каждым новым оглушительным воплем. Эльф покачнулся, ввалился внутрь раздробленной повозки, покачиваясь из стороны в сторону, все-таки смог подойти к Альфонсо и Нэдии, выкрикнул, слабым, затухающим голосом:

— Возьмите хоть вы… Никого здесь больше не осталось… Если они завладеют жезлом — все кончено…

Последние слова вырвались из него уже с величайшим трудом, он сильно закашлялся; все еще обхватывая посох, повалился на колени…

Нет — и это не понял бы Альфонсо, и продолжал бы обнимать Нэдию, но тут разорвалось в его голове черное око, закаркало вороньим гласом:

— Завладей же им! Всего шесть дней осталось! Пойми ты это — шесть дней! О, глупец!..

Каждое из этих слов подобно было огненной плети, которая вгрызалось в сердце Альфонсо: «шесть дней осталось!» — вот это то было страшно — он сразу же вспомнил о клятве, и ужаснулся, как много времени ушло — он же клялся, что ни мгновенья не потратит, а выходит — целых три дня в беспамятстве провалялся!..

— Прошу! — страстно вскричал он. — Я должен взять этот посох! Слышишь, Нэдия — ради тебя! Отпусти…

Однако, Нэдия не слышала его слов — он продолжала впиваться и все рычала, словно волчица.

В это время, из большого провала с воем метнулся огромный, грохочущий вихрь — из жезла метнулся слепящий свет, разорвал вихрь, однако — одна его часть все-таки успела впиться в спину эльфа — тот передернулся, изо рта его хлынула кровь…

Альфонсо, волоча за собой Нэдию, смог-таки дотянуться до жезла, а как схватил его, так с новой силой обожгло: «Шесть дней! Всего то шесть дней! Да как же ты мог…» — и в эти мгновенья, окончательно спали с него путы сны — вновь он был прежним — страстным, страдающим.

Неимоверным усилием удалось ему оторвать Нэдию, и в ее руках вместе с кусками одежды осталась еще и его окровавленная плоть; она, с воем, тут же вновь метнулась к нему, обхватила сзади, за шею — буквально приросла к нему, но он и не чувствовал этого, он сам, словно вихрь зарычал, и, выставив пред собою посох, бросился к пролому. Там его встретил ревущий мрак, что-то стремительное огромное метнулось на него, но он размахнулся посохом словно клинком, нанес в эту тьму удар — тут же глаза его наполнились слепящим светом, и ничего то, кроме этого света он и не видел, и он ревел:

— Прочь! Я приказываю — Про-о-о-очь!!!.. Или несите нас!.. Что — не хотите нести ЕЕ?!! Тогда умрите! Умрите!! Умрите!!!

Заходясь этим воплем он бросился в этом сиянии куда-то — он совершенно ничего не видел, однако же чувствовал, где демоны, и теперь не он от них спасался бегством, а они от него. Да — эти вихри ревущие ужаснулись, увидев такого противника — они почувствовали, что им с ним не совладать, но зато он принесет им смерть — да так то оно и было.