Читаем Бурда-Моден полностью

Плащ она взяла. Осторожно усевшись рядом, я замолчал. Заклинило. Да и не хотелось, честно. Взять ее сразу и... Она начнет орать, отбиваться, я озверею... Я легко зверею, проверено. Отвык от разговоров. Допросы, приказы, кулаком по зубам, сивуха под "Ламбаду". Как это бывает - просто треп? О погоде, о природе, воспоминания. Не желаю вспоминать и не интересно мне, что выжмет из своей памяти она, где соврет, где промолчит...

- А ты такой... строевой стал, - Ирка, запахнувшись в плащ, откинулась к стене. - Армейский. Надо тебе защитку сшить, тебе пойдет. У меня в "Бурде" выкройка есть. Хочешь?

Я пожал плечами, достал сигарету. Зубы почистить бы! Пусть не "Aquafresh", хотя бы "Blandax". Не люблю, в нем слишком много ремодента специальной фтористой добавки. Вкус, как у зубного порошка, но хоть что-то...

Ирка протянула руку, вырвала пачку и вдруг, обняв за шею, притянула к себе.

- Убери! Не люблю, когда от мужиков в койке табачищем...

- А она будет, койка?

Мурашки по спине. Она по-прежнему понимала без слов. Еще не вечер!

- Придурочный, - она тихо засмеялась. - Нужен ты мне, нужен. Я всегда тебя представляю, когда...

Я тоже часто представлял, что лежу с ней и это получалось, пока я не открывал глаза, а девка-под-боком рот. Совсем тонкая стала, а как помнится худела, минералочку пила - все без толку! Шурша, упал на лавку плащ, дрогнув, опрокинулась навзничь комната, и пошла качаться все быстрее и быстрее. Вверх-вниз, вверх-вниз... Что-то было не так, я почувствовал это сразу, но не сразу понял. Я соскучился и оголодал. Тело заждалось. И тело брало свое, тело терлось и прижималось, поворачивалось, то так, то этак, взлетало к потолку и падало обратно. Вниз-вверх, вниз-вверх... Здоровый секс. Напрасно надеялся. Я не ощущал ее как прежде, мы не могли больше разговаривать глазами. Я шептал и она отвечала, задыхаясь, но это были пустые фразы. Мысли ее, любовь, ненависть остались далеко в прошлом, отсеченные, измолоченные тремя годами дыма и запаха сгоревшей солярки. Вниз-вверх, вверх-вниз.

Я сел и закурил. Пустой как стреляная гильза. Отработанный. Абсолютно она не отличалась от прочих. Надо же напридумывать столько на пустом месте - корабль, прорыв, Стамбул... Здесь мое место! Экологическая ниша. Запоздала ты, девонька. Двумя годами раньше... Поздно! Осенью темнеет рано, Петрович явится часа через три.

- Долго меня здесь хранить собираешься? - Ирка сбросила плащ, потянулась...

- Не очень.

- А что потом делать будем?

Знакомый расклад. Кровать, зеленые эмалевые стены, запах мочи и хлорки, отец под капельницей. "Хорош я?" "Все в порядке, папа. На поправку идешь". Высокий гуманизм - врать покойникам.

- Уедем.

Подобному мог поверить лишь дебил с тухлым мозжечком, но она успокоилась, расцвела.

- Смотри, что у меня есть, - Ирка протянула замусоленный листочек.

- Листовка что-ли? - последние пол года турецкие "Боинги" тоннами сыпали на побережье свои агитки. "Крым - иськонна турэцкаия зэмлиа. Братя - крымчианэ..."

Но это оказалось другое. Страница журнала, вытертая, покрытая масляными пятнами бумага, прозрачная словно стекло. Ни глянца, ни шрифта. Ага... Фотография раньше была, кажется цветная.

- Дубинушка, это "Бурда"!

- Да-а-а?..

- "Бурда моден". Рецепт ежевичного торта.

- Ну?! - я поднес бумажку к глазам. - Точно!

Действительно, на фотографии обнаружился торт - роскошное сооружение, украшенное взбитыми сливками, ягодками и зелеными листиками.

- ...часть бисквита положить на дно... м-м-м какой-то формы и заполнить ее ежевичной массой... Черт, не разберешь!

- Подожди, - она выхватила бумажку и начала декламировать. Нараспев, как стихи. - Половину сливок сбить и вместе со ста пятьюдесятью граммами ежевики смешать с кремом. Бисквит разрезать на два коржа...

В листок она не заглядывала, цитировала по памяти. Я обмер. Меня трудно пронять, но тут... Было в этой противоестественной картинке нечто жуткое. Рецептурный фанатизм, оргазм кулинара? Не то... Опять я попробовал настроиться на нее и вновь ничего не вышло. Слушать дальше было невозможно и я пробормотал:

- Давай сделаем торт.

Через секунду она сидела на моих коленях, обнимая за шею.

- Ой здорово! Сливки достанем. Яйца, простокваша...

Вспомнив пустые, мертвые дворы, откуда повымели даже кошек, я нервно хихикнул.

- Вот желатин сложно. Достанешь желатин?

- Ага. Обязательно.

- Ты все-все-все достанешь?

- Все. Я скажу ребятам и они... принесут.

- А сверху украсим ягодами и... Помнишь, фирменная присыпка была, разноцветная? Клевая штука!

- Жаль нет, - меня осенило. - О! Смотри!

Я вынул "Aquafresh".

- Это ж паста!

- И что? Если немножко выдавить сверху... точечками. Она цветная, синяя, красная. Полосками. Красиво. И съедобная... мятой пахнет.

- Когда начнем? - Ирка потянулась к тюбику, но я осторожно отвел руку и спрятал его в карман.

- Завтра. Или послезавтра. Как ребята желатин найдут, - я с трудом сдерживался чтобы не засмеяться. Нервы.

- А вино... Здесь есть вино?

- Есть. Все есть.

Театр абсурда! Пора уходить. Я снял ее с колен и встал.