– А что, были и другие? Так вот, я пронзил одного мерзавца, а мистер Френдли готов был схватить второго, но тот кинулся к борту и прыгнул в воду. Американец тут же прыгнул вслед за ним. Спустя некоторое время он поднялся обратно на галеру и сообщил, что ему не удалось схватить нападавшего – видимо, тот не умел плавать и камнем пошел ко дну. А вот, кстати, и мистер Френдли. Может, он нам еще что-то расскажет.

Действительно, на носу появился «инженер», с него все еще текла вода. Вид у него был мрачный, совсем не такой, как у Петра Румянцева, который по-детски радовался своей победе.

Подойдя к Углову, он с горечью произнес:

– Опять «пустышка». Два трупа. А у тебя как?

– Один мертвый, второй… Давай посмотрим.

Они подошли к тому диверсанту, в которого стрелял Углов. Увы, выстрел оказался метким: неизвестный был мертв.

– И этот готов, – констатировал Дружинин. – Слушай, что это? У тебя кровь! Ты что, ранен?

– Наверное, пустяки, царапина, – ответил руководитель группы.

Однако сам он чувствовал, что голова у него начинает кружиться.

– Идем к врачам, тебя перевяжут, – сказал Дружинин. – А потом обсудим случившееся.

Глава 12

Спустя полчаса, весь обвязанный широкими полосами марли (бинтов в нашем понимании в то время еще не было), Углов лежал в кресле в своей каюте, Дружинин и Ваня сидели рядом.

– Мне кажется, Екатерина должна дать тебе звание фельдмаршала или, по крайней мере, генерала, – заявил Дружинин. – Звание, бриллиантовое кольцо и пару поместий. Ведь если бы не твоя интуиция, нападавшие, скорее всего, беспрепятственно добрались бы до ее покоев и расправились с самодержицей всероссийской.

– Ничего, обойдусь как-нибудь без колец и поместий, – слабо улыбнулся Углов. – Важнее, что императрица уцелела.

– Вот слова истинного подданного! – с важным видом кивнул Дружинин.

– Жаль, что Потемкина здесь нет, – подхватил Ваня. – Он бы тебя одобрил, глядишь, сделал бы и своим адъютантом…

– Ладно, хватит трепаться, – сказал руководитель группы. – Давайте о деле говорить. Скажи, Игорь, какие у тебя соображения о принадлежности нападавших?

– А какие у меня могут быть особенные соображения? – пожал плечами «инженер». – Я видел и слышал то же, что и ты. Эти люди почти не говорили. Пару раз воскликнули что-то неразборчивое – и все. Кто они? Это могли быть немцы, поляки, англичане, русские… Да кто угодно!

– Они почти не говорили, зато отлично владели холодным оружием, – заметил Углов. – А кроме того, они знали планировку корабля, знали, где находится императрица. Обе группы сразу после высадки направились к ее каюте. А это заставляет предположить, что у убийц был сообщник на борту.

– А ведь ты прав! – воскликнул Дружинин. – Действительно, они точно знали, куда идти. Это были хорошо обученные, хорошо мотивированные и дисциплинированные люди. Обрати внимание, они вели себя так же, как в первый раз: при поражении убивали себя. В первом случае нападавший принял яд, теперь бросился в воду, не умея плавать.

– Мне кажется, это исключает версию о польской оппозиции, – задумчиво проговорил Ваня. – Там собрались люди храбрые, гордые – но не слишком хорошо организованные и не самоубийцы.

– Да, пожалуй, ты прав, – согласился Углов. – Покушение организовало какое-то государство, и государство крупное, имеющее опыт таких тайных дел. А это значит, что могут последовать и другие нападения. До сих пор нам удавалось успешно отбивать такие попытки. Но хватит ли у нас сил и дальше?

– Будем надеяться, – кивнул Дружинин.

Екатерина и ее ближайшее окружение даже не заметили факта нападения. Однако спустя короткое время императрица уже знала о случившемся – ей сообщил ее нынешний фаворит Дмитриев-Мамонов, да еще добавил подробностей граф Румянцев. Она вызвала к себе обоих «американцев», вступивших в схватку с врагами, и долго их благодарила. Шутка Дружинина внезапно обернулась правдой: Екатерина подарила «сенатору Корнеру» кольцо, усыпанное бриллиантами, а «инженеру Френдли» – перстень. До поместий и воинских званий, правда, дело не дошло. Но, во всяком случае, репутация «заокеанских гостей» вновь поднялась очень высоко.

Меж тем туман полностью развеялся, словно его и не было, и корабли с прежней скоростью устремились вниз по Днепру. Спустя шесть дней, 12 мая, впереди показался Херсон. Участники вояжа, плывшие на галере «Десна», столпились на палубе. Когда показался город, послышались восхищенные возгласы. Гости ожидали увидеть разрозненные постройки, как в Екатеринославе, а здесь их глазам предстала мощная крепость, рядом великолепные дома знати, а далее – дома простого народа.

Здесь, как и в Кременчуге, императрицу приветствовали пушечной пальбой и звуками оркестра. Высадившись на берег, Екатерина села в богато украшенную открытую колесницу. Рядом с ней сел Потемкин, дававший пояснения. Следуя его указаниям, колесница проехала мимо военных казарм, арсенала и выехала в морской порт. Прочие участники вояжа в каретах и повозках следовали за ней. И вновь послышались удивленные и восхищенные возгласы. Общее впечатление выразил немецкий посол Фицгерберт, заявивший: