Леонтий Плохой отвел глаза от его напористого, жгучего взгляда и ничего не ответил.

– Тогда, сотник, прощай. А воеводе Прозоровскому передай, что, как выйдет случай, нагрянем к нему в гости, – Разин стегнул плетью своего жеребца и помчался вперед, не оглядываясь, как не оглядывается целеустремленный человек, упорно идущий к своей цели, зная, что цель его где-то там, впереди, и нужно стремиться к ней.

Казацкое войско двинулось вслед за атаманом, оставив сзади Леонтия Плохого с его поредевшей полусотней, так как часть его людей присоединилась к Разину.

Давно уже прошел обоз разинского войска, только рыжая пыль клубом стелилась вдоль дороги, а Леонтий все еще стоял и думал о Разине: «Эх, и лихой атаман Стенька, куда ты идешь, что тебя ждет впереди: великая слава или, скорее всего, топор и плаха. Неужто и вправду двинет он на Русь? Вон как казаки-то рвутся туда. Только не совладать ему с такой огромной силой – государевым войском. Ох, не совладать!»

* * *

В Паншин-городок, в вольницу верховых городков, Разин входил вечером, когда на темнеющем небе уже взошла полная луна с большим радужным ореолом и кое-где зажглись большие яркие звезды.

Иван Черноярец, поглядев на красивый ореол вокруг луны, сказал, указывая на нее Разину:

– Хорошее предзнаменование, атаман.

Тот, поглядев на небо, ответил:

– Должно, сам Бог велел дать нам везение!

Поскрипывая колесами, казацкий обоз постепенно втягивался в городок. А вокруг уже сбегался народ. На улицу вывалили встречать легендарного атамана и стар и млад.

Еще не успели разинцы разместиться по подворьям, распрячь лошадей, уставших от дальнего пути, а народ, окруживший пришедших из похода, уже не давал проходу, приставал с расспросами, удивляясь огромному богатству, которое привезли казаки.

Атаман городка, Григорий Уваров, большеголовый, с седыми пышными усами, коренастый, очень подвижный казак с хитрым прищуром небольших голубых глаз, давно уже дожидавшийся разинцев, кое-как пробился к Степану, а подойдя вплотную, расцеловался с ним крест-накрест.

– Здравствуй, здравствуй, атаман Степан Тимофеевич, давненько тебя поджидаем! Надолго ли у нас остановишься, а может, совсем тут останешься?

– Нет, Григорий, завтра двинемся дальше, а сегодня гуляем у вас.

– Ну что ж, вольному – воля, – с сожалением сказал Уваров, но дальше им поговорить не дали. Толпа местных казаков подхватила Разина на руки и понесла к телеге, поставила его на возвышенное место:

– Слава Степану Тимофеевичу!

– Слава атаману!

– Скажи слово, атаман!

Разин поворачивался во все стороны, низко кланялся народу, улыбался. Потом, лихо заломив папаху на затылок, крикнул:

– Ребята! Вот и закончился наш поход за море. А начинался он отсюда. Кое-кто из вас тогда мне не верил. Говорили всякое: и что, мол, у Разина ничего не выйдет, что не те времена, и за зипунами идти некуда! Правда, нашли мы, куда идти, но по пути маленько нагрешили, – и, улыбнувшись белозубой улыбкой, крикнул громогласно в толпу: – Только простил нам все наши грехи наш государь Алексей Михайлович! – и, запустив руку за пазуху, вытащил оттуда царскую грамоту, потряс ею в воздухе, сказав с усмешкой: – Грех воровать, да нельзя миновать!

Огромная толпа покатилась со смеху, а когда все успокоились, Степан продолжил:

– Только вот что скажу я вам, ребята! Не воровали мы, а брали свое у богатеньких, кровососов бояр, воевод да купцов! Когда мы все по одному, они нас грабят и насильничают, как хотят, а вот когда мы собрались скопом, большой силой, тогда они у нас в ногах валяются, пощады просят. Тогда-то мы хозяева!

Толпа загудела, забурлила, послышались выкрики:

– Правда ли, батько, бают, что ты снова задумал идти в поход?!

Степан повернулся туда, откуда послышался вопрос, и ответил:

– Айда с нами, там и узнаешь.

– Мы идем с тобой, атаман! – слышались крики с разных сторон.

Степан прислушался к голосам, затем выдохнул низким голосом в толпу:

– Кто надумает идти со мной, завтра утром пусть собирается в путь.

* * *

Не остановился Разин в Кагальницком городке, пошел дальше вниз, по Дону, и на одном из пустынных островов заложил новый лагерь. Укрепили разинцы свой стан, и тогда кое-кого стал атаман отпускать домой, на семью поглядеть, поторговать товарами или закупить оружия и снеди, рассчитаться с посыльщиками. Но не просто так он отпускал людей из своего лагеря, а заручался крепкими поруками, что уходящий вернется. Сам же Разин из своего стана никуда не отлучался, дуван свой раздал простым людям, нищим да убогим. В то время разинское войско насчитывало тысячу пятьсот человек, но оно с каждым днем все росло и росло.

Дивились этому несведущие люди, говорили: «Да с таким богатством, как у вернувшихся с похода казаков, можно пожить широко да погулять всласть!»

А Разин и его казаки в Черкасск, в войско Донское, не торопились, рыли землянки, укрепляли свой стан, будто надолго там обосновывались.

15