Шарлотта кивнула. Она смотрела, как брат укладывает костюм обратно в один из больших пластиковых контейнеров. Он что-то не договаривал. Она понимала, когда он что-то скрывал. Так поступают старшие братья.

Подойдя к ближайшему дрону, она сняла брезент и положила на переднее крыло набор гаечных ключей. Она всегда была неуклюжа с инструментами, но за несколько недель работы с дронами, упорства, если не терпения, она поняла, как они устроены. «Так для чего нужен костюм?» — спросила она, стараясь говорить бесстрастно.

«Я думаю, это что-то связанное с реактором». Он потер затылок и нахмурился. Шарлотта позволила этому вранью немного задержаться. Она хотела, чтобы брат услышал ее.

Открыв кожу крыла дрона, Шарлотта вспомнила, как вернулась домой после базовой подготовки с обновленными мускулами и неделями соревновательного ожесточения, выработанного в отряде мужчин. Это было до того, как она позволила себе расслабиться во время службы. Тогда она была жилистым и подтянутым подростком, а ее брат учился в аспирантуре, и первое же его дразнящее замечание по поводу ее нового телосложения привело к тому, что он оказался на диване с зажатой за спиной рукой, смеялся и дразнил ее дальше.

Смеялся, правда, до тех пор, пока ему не прижали к лицу диванную подушку, и Донни завизжал, как поросенок. Веселье и игры переросли в нечто серьезное и страшное, страх брата быть заживо погребенным пробудил в нем нечто первобытное, то, за что она никогда его не дразнила и не хотела видеть снова.

Теперь она наблюдала, как он запечатывает контейнер с костюмом и задвигает его обратно под полку. Она знала, что в других местах бункера он не нужен. Дональд нащупал тряпку, и его кашель возобновился. Она сделала вид, что сосредоточилась на дроне, пока у него был приступ. Донни не хотел говорить ни о костюме, ни о проблемах с легкими, и она его не винила. Ее брат умирал. Шарлотта знала, что ее брат умирает, видела его, как во сне, когда он в последний момент поворачивался, чтобы прикрыть глаза от полуденного солнца. Она видела его так, как видела каждого мужчину в этот последний миг его жизни. На экране монитора возникало прекрасное лицо Донни, наблюдавшего за неизбежным падением с неба.

Он умирал, и именно поэтому он хотел запастись едой для нее и убедиться, что она сможет уйти. Именно поэтому он хотел убедиться, что у нее есть радио, чтобы ей было с кем поговорить. Ее брат умирал, и он не хотел быть похороненным, не хотел умирать там, в яме под землей, где он не мог дышать.

Шарлотта прекрасно знала, для чего нужен костюм.

Хранилище 18

13

На верстаке лежал пустой скафандр, один из рукавов которого был перекинут через край, а локоть согнут под неестественным углом. Немигающий визор отсоединенного шлема молча смотрел в потолок. Небольшой экран внутри шлема был удален, оставив прозрачное пластиковое окно для обзора реального мира. Джульетта склонилась над скафандром, и капельки пота выступали на коже, когда она затягивала шестигранные винты, крепящие нижний воротник к ткани. Она вспомнила, как в последний раз создавала подобный костюм.

Нельсон, молодой техник по информационным технологиям, отвечавший за чистку лаборатории, работал за таким же столом в другой части мастерской. Джульетта выбрала его в качестве своего помощника для этого проекта. Он был знаком с костюмами, молод и, похоже, не был против нее. Не то чтобы первые два критерия имели значение.

«Следующий пункт, который мы должны обсудить, — это отчет о численности населения», — сказала Марша. Молодая ассистентка, о которой Джульетта никогда не просила, жонглировала десятком папок, пока не нашла нужную. На соседнем верстаке валялась макулатура, превратившая место, предназначенное для строительства, в низкий письменный стол. Джульетта подняла взгляд и увидела, как Марша перебирает папки. Ее помощница была невысокой девушкой, только-только вышедшей из подросткового возраста, с румяными щеками и темными волосами, собранными в тугие локоны. Марша была помощницей двух последних мэров — короткий, но бурный промежуток времени. Как и золотое удостоверение и квартира на шестом уровне, она прилагалась к должности.

«Вот оно», — сказала Марша. Прикусив губу, она отсканировала отчет, и Джульетта увидела, что он напечатан только с одной стороны. Того количества бумаги, которое перерабатывал и перепечатывал ее офис, хватило бы на то, чтобы кормить целый год многоквартирный дом. Лукас как-то пошутил, что это делается для того, чтобы не потерять переработчиков. Вероятность того, что он был прав, удержала ее от смеха.

«Не могла бы ты передать мне эти прокладки?» — спросила Джульетта, указывая на верстак со стороны Марши.

Девушка указала на корзину со стопорными шайбами. Затем на набор шплинтов. Наконец, ее рука переместилась к прокладкам. Джульетта кивнула. «Спасибо».