— Давай, давай, попробуй. Это интересно — сказал Завьялов и отдал лук Саяку. Саяк положил стрелу на тетиву и начал прицеливаться. Увидев его косой взгляд лучники испугались, отступая назад, подумав, что он сейчас запустить стрелу не в сторону мишени, а на них. Саяк начал стрелять из лука и все стрелы, которые запустил он, вонзились точно в мишень. То есть он попал в десятку. Увидев это лучники хором ахнули:

— Увау! Нихрена себе!

— От восторга у Завьялова челюсть отвисла.

— Ух ты! Браво! Где ты научился так метко стрелять, Саякчик?! — сказал он, хлопая в ладоши.

— Я раньше работал сторожем виноградника и у меня было ружье — двустволка. Стрелял иногда из него — ответил Саяк, скромно.

— Молодец! Такие, как ты должны служить в спецназах, в национальной гвардии нашей страны, обеспечивая безопасность высших руководителей страны! А ты работаешь простым садовником у нас. Нет, ты с сегодняшнего дня переезжай к нам в дом со своей женой и живи там, как у себя дома. Будешь охранять мой дом и бизнес под видом простого садовника. Мои люди тебя обеспечат всем необходимым, также достойной зарплатой — сказал бизнесмен Завьялов Аркадий Петрович.

Глава 42

Флешка

После того, как Латифа ушла в сторону села, стукач Гисалай Салавач позвонил по мобильному телефону участковому милиционеру Дырылдаеву и сообщил о случившимся. Долго не заставляя себя ждать, куратор стукача Гисалая Салавача лейтенант Дырылдаев приехал на своем служебном мотоцикле с люлькой, поднимая облака пыли на проселочной дороге. За ним приехала и «Скорая помощь». Оказав Гисалаю Салавачу первую медицинскую помощь, они положили его на носилки и затолкали в карету скорой помощи. Стукача увезли в больницу. На следующий день задержали Латифу по подозрению в причинении тяжкого вреда здоровью гражданина Гисалая Салавача. В ходе следствие она не признала свою вину, подумав, что у следователя нет улики, подтверждающие ее виновности. Она пришла к этому решению лишь, для того, чтобы из — за нее не пострадала ее ни в чем не повинная подруга Зебо и старуха Купайсин. Но следователь описывал картину случившегося так, как будто он сам следил за ней в тот день, когда она разговаривала со своей подругой.

— Подозреваемая, вы напрасно пытаетесь, замести следы преступление, которое вы совершили, причиняя тяжкого вреда здоровью общеопасным способом гражданину Гисалая Салавача, то есть нештатного помощника участкового Дырылдаева, кой просил у вас объяснение по поводу высказанных вами слов, носящих клеветнический характер и призывающие к мятежу, насилию, террору и государственному перевороту при разговоре с вашей подругой Зебо Ниязовой и старухой Купайсин, то есть со своими сообщниками. Вы в ответ нанесли ему удар серпом в области пах. Давайте договоримся так: — Вы расскажете мне всю правду, давая признательные показания и суд, учитывая ваше сотрудничество со следствием, назначает вам более мягкую меру наказания — сказал следователь.

— О чем вы, господин следователь? Что вы себе позволяете?! О каком разговоре идет речь? Какие сообщницы? Какой государственный переворот?! Помоему вы путаете меня с кем — то. Ну подумайте сами, как я могу причинять тяжкий вред здоровью мужчине? Еще с помощью серпа! Я боюсь даже смотреть на зарезанного петуха! Это абсурд какой — то! — сказала Латифа.

— Ах, так?! Ну тогда, пеняйте на себя, подозреваемая. Я сейчас из вас сделаю обвиняемую — сказал следователь, положив на стол флешку.

— Вот в этой флешке записан ваш тайный разговор с вашими сообщниками. Послушайте — сказал следователь, вставляя флешку в свой ноутбук и сразу начал прозвучать голос Латифы.

— Не плачь, Зебо, ты ни в чем не виновата. Это власти виноваты во всем, кои перед выборами обещали народу золотые горы. Как только прошли выборы эти псевдо руководители, добрались до свои кормушки и начали воровать народное добро такие, как золото, нефть, газ, хлопок, казенные деньги и т. п. Воруют по сей день все, развивая экономику страны, позабыв свои предвыборные обещания. Заводы и фабрики не работают. Те, которые работают давно стали нерентабельными. Нет рабочие места. Сельское хозяйство, легкая промышленность, фермерские хозяйства страны на грани разорения. А что остаётся бедному и угнетенному народу кроме, как ехать в чужие края на заработки? Кстати, мой муж Нишанбай тоже поехал в россию, в поисках хлеба, чтобы прокормить нашу семью. В наших городах и селах остались только госслужащие, женщины, старики, дети и нетрудоспособные инвалиды, как в военные годы. Как будто мужики поехали на войну, оставляя своих молодых жен и детей. Если дело пойдет такими темпами, то скоро народ начинает выйти на улицу и даже может совершить революцию.