— Я не думаю. Я знаю.

Я выжидающе смотрю на него, мысленно подталкивая рассказать мне всё, что ему известно. Когда, если не сейчас? Но Ник больше не произносит ни слова. Если он хотел закинуть удочку, то у него получилось: я клюнула. Таких данных у полиции нет. Но откуда мне знать, что это не очередная ложь?

— Так у вас есть документы? — снова спрашивает он.

Немного колеблясь, я достаю из кармана своё удостоверение.

— Есть, но они просрочены.

— Но ваша куртка…

— Долгая история, — перебиваю я его. — Хотя… это может сыграть нам на руку.

Я бросаю взгляд на портье, уставившегося на нас из широкого окна, и прикидываю наши шансы раздобыть записи с камер. Просроченное удостоверение, грязная куртка с чужой фамилией и пьяный подозреваемый… было бы проще, если бы здесь был Эл. У него бы точно получилось разложить всё по полочкам, при этом не вызвав переполох. Но он отстранён, и я не знаю, на сколько. Остаётся полагаться только на себя. Ведь когда-то у меня получалось это лучше всего.

Поглубже вдохнув, я поднимаюсь на крыльцо и подзываю к себе Николаса.

— Веди себя прилично и не привлекай внимания. Если администратор обо всём догадается, нам крышка.

Постаравшись придать себе как можно более серьёзный вид, я решительно прохожу в отель, на всякий случай ведя Николаса под руку. Ничего, кроме встревоженных взглядов персонала, не напоминает о том злополучном вечере, когда здесь оборвалась чья-то жизнь. От вездесущего блеска, который из-за уличного мрака кажется неестественно ярким, слезятся глаза. А может, это просто я так и не свыклась с мыслью, что Эмили больше нет? Грязные следы на ковровой дорожке тянутся за нами до самой стойки ресепшн. Неодобрительный взгляд охранника напоминает, что у меня нет права на ошибку. Я обязана если не выглядеть, то хотя бы звучать убедительно.

Но так трудно собраться с мыслями, когда всё вокруг напоминает только об одном. О том, как всего несколько дней назад мы с Элом, напуганные и счастливые, бежали сюда под таким же дождём, чтобы встретить самую короткую, но сладкую ночь в моей жизни. Кажется, что в этих бесконечных номерах живут не постояльцы, а мои воспоминания. Но теперь всё это кажется сном, короткометражным фильмом, который закончился, не успев и начаться. Да и чем? Очередной катастрофой, убившей мою веру в любовь.

Интерлюдия

Эмили

Лос-Анджелес, прошлой осенью

Меня тошнит от жизни, поставленной на повтор. Спустя пару месяцев я смогла предугадывать события с точностью до секунды: мама, целующая папу; поворот ключа; темнота; поток воспоминаний, сбивающий с ног, словно тайфун. Казалось, что я стала заложницей убогого сценария, в котором недостаточно драмы. И чем больше я прокручивала в голове события в Нью-Йорке, тем быстрее приближалась к кульминации. Я плакала. Плакала. Плакала. Фильм под названием «Моя новая жизнь» определённо провалился в прокате. Но долг перед родителями не давал мне признаться в этом — по крайней мере, поначалу.