Читаем Булгаков полностью

Булгаковский Воланд не только предупреждает Берлиоза о невозможность уйти от судьбы, от смерти. Сатана предсказывает незадачливому литератору-богоборцу скорую смерть. Воланд предупреждает, что "дочь ночи Мойра (древнегреческая богиня судьбы.- Б. С.) допряла свою нить", прямо намекая на скорую гибель председателя МАССОЛИТа, но тот намека не улавливает. На примере Берлиоза "князь тьмы" демонстрировал бессилие разума перед судьбой, и в этом Булгаков следовал Ш. А предложение дать о предстоящей смерти телеграмму в Киев дяде можно понять и как указание на родину Ш. Автор "Власти ключей" шел дальше. Он утверждал, что "отдельная человеческая душа ... рвется на простор, прочь от домашних пенатов, изготовленных искусными руками знаменитых философов... Она не умеет дать себе отчета в том, что разум, превративший свой бедный опыт в учение о жизни, обманул ее. Ей вдруг дары разума - покой, тишина, приятства становятся противны. Она хочет того, чего разуму и не снилось. По общему, выработанному для всех шаблону, она жить уже не может. Всякое знание ее тяготит - именно потому, что оно есть знание, т. е. обобщенная скудость". Булгаковский Мастер в "Мастере и Маргарите" в своем романе о Понтии Пилате исторически точно, т. е. рационально, воссоздал события девятнадцативековой давности, но сломлен неблагоприятными жизненными обстоятельствами и мечтает лишь о "дарах разума" - тишине и покое. Ш. различает высший, сверхъестественный свет Божественного Откровения, доступный принявшим это Откровение, свет, ниспадающий с Божьих высот, и низший, естественный свет, свет разума, выше которого не поднимутся те, кто все надежды возлагают только на рациональное познание действительности. В лучах этого низшего лунного света и являются Маргарита и Мастер во сне Ивану Бездомному. Высшего, сверхъестественного света в финале удостоился только прощенный Понтий Пилат, встретившийся, наконец, с Иешуа Га-Ноцри на серебристой лунной дорожке. Для него главное - облегчить свою совесть. Прокуратор Иудеи хотел бы поверить, что Иешуа остался жив и "казни не было". Эту фразу постоянно твердит Понтий Пилат, пытаясь сделать бывшее не бывшим. Здесь он полностью повторяет мысль Ш., который во "Власти ключей" и других своих работах, развивал тезис средневекового итальянского философа и богослова кардинала Петра Дамиани (1007-1072). По словам Ш., Дамиани "утверждал, что для Бога возможно даже бывшее сделать никогда не бывшим", и, как полагал автор "Власти ключей", "вовсе не мешает вставить такую палку в колеса быстро мчащейся колеснице философии". По мнению Ш., Божий промысел может влиять не только на настоящее и будущее, но и на прошлое, например, сделать так, чтобы Сократу не пришлось пить чашу с ядом. Как отмечал Н. А. Бердяев в "Русской идее" (1946): "Тема Шестова - религиозная. Это тема о неограниченных возможностях для Бога. Бог может сделать однажды бывшее небывшим, может сделать, что Сократ не был отравлен. Бог не подчинен ни добру, ни разуму, не подчинен никакой необходимости". Булгаковский Понтий Пилат, подобно Ш., верит в силу Бога сделать так, чтобы случившейся по вине прокуратора казни не было, и за это он в конце концов награждается светом Божественного Откровения. Однако автор "Мастера и Маргариты" в финале романа специально подчеркивает, что Пилат и Иешуа - только персонажи. Воланд демонстрирует Мастеру выдуманного тем героя - Понтия Пилата - и предлагает кончить роман одной фразой. Мастер отпускает прокуратора навстречу Иешуа, с которым Пилат мечтает закончить беседу. Это звучит как пародия по отношению к философии Ш. Сам Булгаков явно не верил во всемогущую силу Божественного Откровения.

С помощью идей Ш. можно понять и проповедь добра, с которой выступает Иешуа Га-Ноцри. Во "Власти ключей" рассказывается о Мелите и Сократе. На ложный обвинительный приговор, которого добился первый, второй ответил только тем, что назвал своего противника "злым". Ш. отвергает здесь широко распространенную в философской традиции мысль о моральной победе Сократа: "В случае Сократа победила история, а не добро: добро только случайно восторжествовало. А Платону и его читателям кажется уже, что добро всегда по своей природе должно побеждать. Нет, "по природе" дано побеждать чему угодно - грубой силе, таланту, уму, знанию, только не добру..." Проповедь добра, с которой пришел Иешуа, его теория о том, что "злых людей нет на свете", попытки разбудить в людях их изначально добрую природу не приносят успеха. Понтий Пилат, вроде поддавшийся ей, все равно отправляет Га-Ноцри на мучительную смерть, а для того, чтобы исправить свою малодушную ошибку, не находит ничего лучше, как организовать убийство "доброго человека" Иуды из Кириафа, Т. е., согласно проповеди Иешуа, свершить зло, а не добро. Убить Иуду собирается и Левий Матвей, также испытавший воздействие Иешуа. Булгаков, как и Ш., идею "заражения добром" отрицает.