Читаем Булгаков полностью

Автор "Мастера и Маргариты" был знаком с трудами немецкого историка и философа Артура Древса (1865-1935), одного из наиболее крайних последователей мифологической школы, полностью отрицавшего какую-либо историчность Иисуса Христа. Из его работ в булгаковском архиве сохранились выписки этимологии имени Иешуа Га-Ноцри. Булгаков был знаком и с классическими трудами французского историка Эрнеста Ренана (1823-1892) "Жизнь Иисуса"(1863) и "Антихрист"(1866). Из этих источников среди подготовительных материалов к роману остались многочисленные выписки, относящиеся, в частности, к пророчеству Понтия Пилата Иосифу Каифе и ряду деталей образов Афрания и Иуды из Кириафа. Ренан доказывал историчность Иисуса, но отрицал его божественную природу. В противоположность французскому историку Ф. В. Фаррар в своей "Жизни Иисуса Христа", столь же активно использованной Булгаковым, утверждал как историческое бытие Иисуса Христа, так и его божественность. Из книги Фаррара автор "Мастера и Маргариты" взял многие подробности палестинского быта эпохи возникновения X. Например, в подготовительных материалах к роману сохранилась выписка из этой работы, относящаяся к имени "Толмай". В ранней редакции "Мастера и Маргариты" так звали начальника тайной стражи - будущего Афрания, а в окончательном тексте - того из подчиненных Афрания, что руководил погребением тела Иешуа Га-Ноцри и казненных с ним разбойников Гестаса и Дисмаса (имена последних Булгаков почерпнул из исследования Николая Маккавей-ского "Археология страданий господа нашего Иисуса Христа", опубликованного в "Трудах Киевской Духовной Академии" за 1891 г.). Фаррар полагал, что Толмаем был назван отец апостола Варфоломея, чье имя можно этимологизировать как "сын Толмая". Само имя "Толмай", скорее всего, первоначально пришло в булгаковский роман из повести Флобера "Иродиада" (1877), посвященной истории Иоанна Крестителя. Там Толмай - один из приближенных тетрарха Ирода Антипы. Из "Иродиады", вероятно, и такая значимая деталь одеяния Понтия Пилата, как кровавый подбой на белом плаще предвестие грядущего пролития невинной крови. У Флобера сирийский наместник Вителлий "сохранил свою пурпуровую перевязь; косвенно пересекала она его льняную тогу".

Из фарраровской "Жизни Иисуса Христа" Булгаков заимствовал и упоминание о тридцати тетрадрахмах (соответствующая выписка сохранилась в подготовительных материалах к "Мастеру и Маргарите"). Английский историк указывал, что во времена Христа евангельских сиклей (сребреников) не было в действительности в обращении, "но Иуде могли заплатить сирийскими или финикийскими тетрадрахмами, которые были одинакового веса". Писатель следовал за Фарраром там, где тот в деталях поправлял канонические Евангелия. Британский епископ широко привлекал данные Талмуда и другой иудейской литературы об Иисусе Христе, которые свел в специальное приложение. Там, в частности, утверждалось, что у Иисуса было будто бы лишь пять учеников, включая апостола Матфея и автора апокрифического Евангелия Никодима (Накдима бен Гориона), а не двенадцать, на чем настаивали канонические Евангелия. Очевидно, не без влияния Фаррара Булгаков сократил число учеников у своего Иешуа до одного - Левия Матвея.

В подготовительных материалах к булгаковскому роману сохранились выписки двух прямо противоположных мнений насчет того, знал ли Иисус Христос древнегреческий язык. Фаррар считал, что "Спаситель, вероятно, говорил на греческом языке", а Ренан - что "мало также вероятно, чтоб Иисус знал по-гречески". Булгаков предпочел мнение английского историка, так как в соответствии с ним можно было сделать образ Иешуа Га-Ноцри ярче и глубже. Писателю нужен был знакомый с греческой традицией просвещенный герой, в отличие от Ренана, придавшего своему Иисусу черты патриархальности и в большей мере упиравшему на роль иудейской религии и религиозно-бытовой практики в генезисе нового учения.

Булгаковская позиция в вопросе о происхождении X. была ближе всего к той, что занимал в своей "Жизни Иисуса" (1835-1836) немецкий историк и богослов Д. Ф. Штраус, не сомневавшийся в историчности Иисуса, но полагавший, что в передаче последующих поколений его история превратилась в миф. Из книги Штрауса Булгаков выписал рассказ о том, что "причиной тьмы, которую один Лука определяет более точным образом как затмение солнца, не могло быть естественное затмение: в то время было пасхальное полнолуние... То же самое случилось с солнцем во время убийства Цезаря...". Таким образом как бы подтверждалось, что истинной причиной внезапно наступившей темноты была скорее всего грозовая туча, как это отмечалось и в поэме Георгия Петровского: "Нависла туча темная и скрыла высь лазури". В "Мастере и Маргарите" перед самой гибелью Иешуа "с Запада поднималась грозно и неуклонно грозовая туча".