Читаем Булгаков полностью

"СОРОК СОРОКОВ", фельетон. Опубликован: Накануне, Берлин - М., 1923, 15 апр. Эпиграф: "Решительно скажу: едва / Другая сыщется столица как Москва" - это искаженная реплика Фамусова из комедии Александра Грибоедова (1795-1829) "Горе от ума" (1820-1824). Правильно должно было бы быть: "А, батюшка, признайтесь, что едва /Где сыщется столица как Москва". Вероятно, грибоедовская Москва побудила автора "Мастера и Маргариты" сделать в романе символом московского мира Дом Грибоедова. В С. с. Булгаков дает как бы четыре панорамы Москвы 1921-1923 гг., уподобляя фельетон киносценарию (тот же принцип применен в "Дьяволиаде"). Наблюдает автор С. с. Москву с крыши дома Э. К. Нирензее (Б. Гнездниковский пер., 10), (в этом доме помещалась редакция газеты "Накануне"). Отсюда же бросается на московскую мостовую главный герой "Дьяволиады" Коротков. В С. с. зафиксировано постепенное улучшение столичного быта с развитием нэпа от момента прибытия Булгакова в Москву "в конце сентября 1921-го года" (судя по записи в дневнике "Под пятой", сделанной 30 сентября 1923 г., это случилось 30-го числа) и до времени создания фельетона. Писатель заканчивает повествование на оптимистической ноте: "И, сидя у себя в пятом этаже, в комнате, заваленной букинистическими книгами, я мечтаю, как летом взлезу на Воробьевы, туда, откуда глядел Наполеон, и посмотрю, как горят сорок сороков на семи холмах, как дышит, блестит Москва. Москва - мать". Однако надежды на будущую цивилизованную жизнь не оправдались, и в позднейшем романе "Мастер и Маргарита" тот же московский пейзаж, что и в С. с., нарисован уже не столь радужно. А незадолго до смерти Булгаков признавался сестре Наде в своей нелюбви к Москве, оказавшейся для него скорее не матерью, а мачехой.

"СПИРИТИЧЕСКИЙ СЕАНС", рассказ. Опубликован: Рупор, М., 1922, № 4. В качестве эпиграфа С. с. имеет речитатив Мефистофеля из оперы Шарля Гуно (1818-1893) "Фауст" (1859): "Не стоит вызывать его!". Прототипами героев рассказа послужили московские знакомые Булгакова Иван Павлович и Вера Федоровна Крешковы. По воспоминаниям первой жены писателя Т. Н. Лаппа, в их квартире (М. Бронная, 32, кв. 24) по предложению Булгакова действительно был устроен спиритический сеанс: "Давай - соберемся, столик покрутим". Там мы с ним были, Крешковы были - Иван Павлович и Вера, может быть, Лямины были (булгаковский друг Н. Н. Лямин с женой Н. А. Ляминой-Ушаковой (1899-1990) жили в той же квартире, что и Крешковы. - Б. С.). Он их надул, конечно. "Я, - говорит, - буду тебя толкать ногой, а ты делай, как я говорю". Какие-то звуки я там должна была издавать. Но так все хорошо получилось, весело было. Я почему-то раньше пришла, а потом Михаил приходит. А домработница Крешковых говорит Вере: "Иди, там к тебе мужик пришел". А Иван Павлович услышал, говорит: "Что это такое?" Вообще, он ревновал Верку к Булгакову, потому что Михаил немного за ней ухаживал. "Давай возьмем бутылку вина, купим пирожных, позови Веру, посидим, потом я ее провожу". "Хорошо", - говорю. И когда Михаил напечатал "Спиритический сеанс", все это описал там, так Иван Павлович чуть не избил его. Его удержали, сказали: "Ты что, не понимаешь, это же шутка!" Вообще, Булгакова многие не любили".

Вероятно, создавая С. с. и до этого организуя сам сеанс у Крешковых, Булгаков вспомнил фантазию "Спиритический сеанс", поставленную 5 июля 1909 г. в Буче, где располагалась булгаковская дача. Тогда будущий автор С. с., еще гимназист, был не только постановщиком этого, по определению его сестры Н. А. Булгаковой, "балета в стихах", но и исполнял роль спирита, вызывавшего духов. Однако спектакль в квартире Крешковых ее хозяином был воспринят совсем не шуточно. Ивана Павловича явно шокировал эпизод, когда "дура Ксюшка доложила: - Там к тебе мужик пришел...", воспроизводящий диалог домработницы и В. Ф. Крешковой по поводу прихода Булгакова. Главное же, рассуждения героя С. с. Павла Петровича о коммунизме, иронически пересыпанные по воле Булгакова сентенциями насчет пайковых папирос, звучат крайне двусмысленно и осведомленными читателями рассказа вполне могли быть отнесены к И. П. Крешкову с теми же, что и в С. с. последствиями ("Бобрицкий сидел неделю, квартирант и Ксаверий Антонович - 13 дней, а Павел Петрович - полтора месяца"). Вот эти пикантные рассуждения: "Да-а... - немедленно начал волынку Павел Петрович, - "мужик"... хе-хе! Ди-кари! Форменные дикари. Я вот думаю: свобода там... Коммунизм. Помилуйте! Как можно мечтать о коммунизме, когда кругом такие Ксюшки! Мужик... Хе-хе! Вы уж извините, ради бога! Муж...

"А дурак!" - подумала madame Лузина и перебила:

- Да что ж мы в передней?.. Пожалуйте в столовую...