Читаем Булгаков полностью

Булгаковский П. П. кончает свою жизнь в финале "Мастера и Маргариты" в полном соответствии с еще одной легендой, тоже связанной с германским миром. В статье "Пилат" Брокгауза и Ефрона с судьбой прокуратора Иудеи связывалось название одноименной горы в Швейцарских Альпах, где "он будто бы и доселе появляется в великую пятницу и умывает себе руки, тщетно стараясь очистить себя от соучастия в ужасном преступлении". Читатели "Мастера и Маргариты" помнят П. П., сидящего при свете пасхального полнолуния на плоской горной вершине и жаждущего покоя, избавления от мук совести и прощения. Этот покой нес людям Иисус в поэме Петровского и им же, в конце концов, награждаются у Булгакова и прокуратор Иудеи, и "трижды романтический" несчастный в земной жизни Мастер.

П. П. в "Мастере и Маргарите" сверхъестественным образом прозревает грядущее свое бессмертие, связанное с представшим перед его судом нищим бродягой Иешуа Га-Ноцри. Когда прокуратор начинает сознавать, что придется утвердить смертный приговор Синедриона, его впервые посещает "какая-то совсем нелепая" мысль "о каком-то долженствующем быть - и с кем?! бессмертии, причем, бессмертие почему-то вызывало нестерпимую тоску". После утверждения приговора "тоска осталась необъясненной, ибо не могла же ее объяснить мелькнувшая как молния и тут же погасшая какая-то короткая другая мысль: "Бессмертие... пришло бессмертие..." Чье бессмертие пришло? Этого не понял прокуратор, но мысль об этом загадочном бессмертии заставила его похолодеть на солнцепеке". Такая трактовка во многом оказалась новаторской в художественном воплощении евангельской темы. Возможно, именно из романа Булгакова она перешла в либретто популярнейшей рок-оперы "Иисус Христос суперзвезда", написанное Тимом Райсом в 1968 г. Здесь П. П. накануне допроса видит во сне Иисуса и ненавидящую пророка толпу. "Затем я вижу, что миллиарды оплакивают этого человека, а потом я слышу, как они поминают мое имя, проклиная меня", - восклицает оперный прокуратор. И у Булгакова, и у Раиса соответствующие эпизоды восходят к евангельскому рассказу о предупреждении П. П. его женой, которая советует мужу не причинять зла виденному ей во сне праведнику, иначе ему, Пилату, придется пострадать за свои неосторожные действия.

В образе П. П. Булгаковым запечатлен человек, терзающийся муками совести за то, что отправил на смерть невинного. В финале романа П. П. даруется прощение. Этот персонаж генетически связан с героями автобиографического рассказа "Красная корона" - автора, мучающегося из-за гибели брата, и безымянного генерала, отправившего его в бой и повинного в бессудных казнях. Еще одним предшественником П. П. в булгаковском творчестве выступает генерал Хлудов из пьесы "Бег". Здесь для палача олицетворением мук совести становится повешенный по его приказу вестовой Крапилин, призрак которого преследует Хлудова во сне и наяву. В "Мастере и Маргарите" П. П. не может избавиться от видения казненного Иешуа, с которым прокуратор мечтает воссоединиться на лунной дорожке (такое воссоединение, благодаря Мастеру, происходит в финале). Связь с эпохой гражданской войны в образе П. П., подчеркивающая его родство с Хлудовым, отразилась в ряде деталей. Это - сочетание в речи прокуратора и в быте подчиненных ему подразделений римских (калиги - военная обувь, манипул, кентурия, когорта, ала, легион - наименования подразделений) и современных (сапоги, взвод, полк, казарма, солдаты) реалий. В редакции 1929 г. параллели с гражданской войной были отчетливее. Здесь фигурировал "адъютант" П. П., которого прокуратор называл "ротмистр". П. П. титуловали "Ваше Превосходительство", упоминался "эскадрон", "ординарец трибуна когорты" и т. д.

Образ П. П. у Булгакова полемичен по отношению к рассказу французского писателя, Нобелевского лауреата Анатоля Франса (Тибо) (1844-1924) "Прокуратор Иудеи" (1891). В "Мастере и Маргарите" казнь Иешуа Га-Ноцри становится главным событием в жизни П. П., и память о казненном не дает прокуратору покоя всю оставшуюся жизнь. Главный герой "Прокуратора Иудеи", напротив, абсолютно не помнит ни самого Иисуса Христа, ни его казни.

В ранней редакции "Мастера и Маргариты" действовала также жена Понтия Пилата, Клавдия Прокула. Ее имя, отсутствующее в канонических Евангелиях, упоминается в апокрифическом Евангелии Никодима и приведено в книге германского религиеведа Г. А. Мюллера "Понтий Пилат: пятый прокуратор Иудеи и судья Иисуса из Назарета" (1888). Вероятно, из этой книги Булгаков выписал "Клавдия Прокула" со ссылкой на Никодимово евангелие. Однако в дальнейшем автор "Мастера и Маргариты" убрал супругу прокуратора из ершалаимских сцен, предпочтя оставить П. П. в полном одиночестве. Единственным другом всадника остался преданный пес Банга. Здесь тоже отличие от рассказа Франса, где П. П. вполне наслаждается радостями жизни и дружеским общением с Элием Ламией. Булгаковскому П. П. приходится терзаться муками совести в одиночку, что усиливает его раскаяние.