Читаем Булгаков полностью

"МЕРТВЫЕ ДУШИ", киносценарий по одноименной поэме (1842-1852) Николая Васильевича Гоголя (1809-1852). При жизни Булгакова не экранизировался и не публиковался. Режиссерский сценарий Ивана Александровича Пырьева (1901-1968) (в соавторстве с Булгаковым) опубликован: Москва, 1978, №1. Булгаковский сценарий М. д. опубликован: Киносценарии: Литературно-художественный альманах, М., 1987, №4. Киносценарий непосредственно связан с созданием Булгаковым инсценировки "Мертвых душ" во МХАТе. Премьера этой инсценировки была осуществлена 28 ноября 1932 г. Постановщиком был К. С. Станиславский (Алексеев) (1863-1938), выпускающим режиссером - В. Г. Сахновский (1886-1945). Мхатовская постановка "Мертвых душ" имела успех у публики и привлекла к себе внимание кинематографистов. 31 марта 1934 г. Булгаков заключил договор с московским "Союзфильмом", проявившим интерес к экранизации "Мертвых душ". Драматург обязался сдать текст сценария не позднее 20 августа 1934 г. 11 мая 1934 г. он познакомил режиссера будущего фильма И. А. Пырьева и заместителя директора "Союзфильма" Илью Вениаминовича Вайсфельда (1909 г. рождения) с экспозицией М. д. Над текстом М. д. Булгаков работал почти все лето 1934 г. и завершил его 12 августа, в тот же день сдав на кинофабрику. Первая редакция М. д., наиболее полно отражающая авторский замысел, называлась: "Похождения Чичикова, или Мертвые души". О реакции кинематографистов на этот сценарий Булгаков рассказал в письме своему другу литературоведу и философу П. С. Попову 10 июля 1934 г.: "Люся (Е. С. Булгакова, третья жена писателя. Б.С.) утверждает, что сценарий вышел замечательный. Я им (И. В. Вайсфельду и И. А. Пырьеву. - Б. С.) показал его в черновом виде, и хорошо сделал, что не перебелил. Все, что больше всего мне нравилось, то есть сцена суворовских солдат посреди Ноздревской сцены, отдельная большая баллада о капитане Копейкине, панихида в имении Собакевича и, самое главное, Рим с силуэтом на балконе, - все это подверглось полному разгрому! Удастся сохранить только Копейкина, и то сузив его. Но - Боже! - до чего мне жаль Рима!

Я выслушал все, что мне сказал Вайсфельд и его режиссер, и тотчас сказал, что переделаю, как они желают, так что они даже изумились".