Читаем Булгаков полностью

Интересно, что, судя по всему, добрые чувства и даже любовь к Булгакову Л. сохранила до самого конца. Она вспоминала: "Крешков ревновал меня к Булгакову; порвал его рукописи, кричал - "Ты его до сих пор любишь!"...Однажды, когда я ездила к сестре, Крешков открыл стол и все, что было связано с Булгаковым уничтожил. Документы, фотографии... все". По утверждению Л., в марте 1940 г. они со вторым мужем собирались приехать в Москву, но из-за плохой погоды перенесли поездку на апрель: "И вдруг мне Крешков газету показывает - Булгаков скончался. Приехала, пришла к Леле (сестре писателя Е.А. Булгаковой. - Б. С.). Она мне все рассказала, и что он меня звал перед смертью... Конечно, я пришла бы. Страшно переживала тогда. На могилу сходила". Очевидно, перед смертью Булгаков хотел попросить прощения у Л., которая провела с ним самые тяжелые годы его жизни. В смоленской глуши Л. не дала мужу погибнуть от морфинизма (тогда он гонялся за ней с револьвером, требуя наркотика, и чуть не убил, запустив зажженной керосинкой). Во Владикавказе в 1920 г. Л. выходила Булгакова от тифа, а в Москве провела вместе первый, самый голодный год. Л. не имела каких-либо особых талантов или знакомств в литературно-театральных кругах, поэтому, как только Булгаков почувствовал себя писателем, он оставил ее, женившись на более интересной с точки зрения круга литературных знакомств Л. Е. Белозерской, хотя, как доказывают предсмертные слова, чувств своих к Л. не исчерпал даже через полтора десятилетия после разрыва.

ЛЕВИЙ МАТВЕЙ, персонаж романа "Мастер и Маргарита", бывший сборщик податей, единственный ученик Иешуа Га-Ноцри. Л.М. восходит к евангелисту Матфею, которому традиция приписывает авторство "логий" - древнейших заметок о жизни Иисуса Христа, которые легли в основу трех Евангелий: Матфея, Луки и Марка, называемых синоптическими. Булгаков в романе как бы реконструирует процесс создания Л. М. этих "логий" - первичного искажения истории Иешуа Га-Ноцри и Понтия Пилата, умноженного затем в канонических Евангелиях. Сам Иешуа подчеркивает, что Л. М. "неверно записывает за мной". По утверждению Га-Ноцри: "...Ходит, ходит один с козлиным пергаментом и неправильно пишет. Но я однажды заглянул в этот пергамент и ужаснулся. Решительно ничего из того, что там записано, я не говорил. Я его умолял: сожги ты бога ради свой пергамент! Но он вырвал его у меня из рук и убежал". Рукопись Л. М., как и рукопись Мастера, не горит, но она несет не истинное, а извращенное знание. Это первичное искажение идей Иешуа Л. М. ведет к кровопролитию, о чем ученик Га-Ноцри предупреждает Понтия Пилата, говоря, что "крови еще будет".

Отметим, что в первой редакции романа Л. М. записывал за Иешуа в записную книжку. В подготовительных материалах к последней редакции "Мастера и Маргариты" сохранились выписки из книги М. И. Щелкунова "Искусство книгопечатания в его историческом развитии" (1923), где отмечалось, что первые книги в Риме появились лишь во второй половине I в., да и то они были сшиты из папируса, а не из бумаги, которая пришла в Европу еще позднее. Основными материалами для письма в Римской империи времен Иисуса Христа здесь были названы пергамент и папирус. В окончательном тексте романа Л. М. пишет на свитке пергамента, который, в отличие от папируса - долговечного материала - не мог сохраниться в течение столетий и отразиться в Евангелиях.

Проклятия Л. М., адресованные Богу, обнаруживают совершенно неожиданный источник - роман Владимира Зазубрина (Зубцова) (1895-1937) "Два мира" (1921) о гражданской войне в Сибири. Ученик Иешуа, бессильный прекратить страдания Учителя на кресте, убедившись в бесполезности своих молитв, проклинает Бога и как бы передает себя под покровительство дьявола: "Я ошибался! - кричал совсем охрипший Левий, - ты бог зла! Или твои глаза совсем закрыл дым из курительниц храма, а уши твои перестали что-либо слышать, кроме трубных звуков священников? Ты не всемогущий бог. Ты черный бог. Проклинаю тебя, бог разбойников, их покровитель и душа!" Главный герой романа Зазубрина, подпоручик белой армии, наблюдая страдания и гибель отступающих офицеров и беженцев, проклинает перед иконой Бога-отца: "Ты видишь? Видишь наши муки, злой старик? Как глуп я был, когда верил в мудрость и доброту твою. Страдания людей тебе отрада. Нет, не верю я в тебя. Ты бог лжи, насилия, обмана. Ты бог инквизиторов, садистов, палачей, грабителей, убийц! Ты их покровитель и защитник".