Читаем Булгаков полностью

Сталин одобрил предложения Керженцева. Еще до решения Политбюро в прессе появились критические статьи против "Мольера". 11 февраля 1936 г. в "Советском искусстве" была напечатана статья давнего гонителя Булгакова председателя Главреперткома Осафа Семеновича Литовского (1892-1971) (в "Мастере и Маргарите" он выведен в образе похожего на пастора критика Латунского). В тот же день в письме П. С. Попову драматург так охарактеризовал эту публикацию: "О пьесе отзывается неодобрительно, с большой, но по возможности сдерживаемой злобой..." 22 февраля в мхатовской многотиражке "Горьковец" против К. с. выступили собратья Булгакова по писательскому цеху Всеволод Иванов (1895-1963), Александр Афиногенов (1904-1941) и бывший товарищ по "Гудку" Юрий Олеша (1899-1960). Вс. Иванов обвинял драматурга в том, что он создал "ординарную мещанскую пьесу", а Ю. Олеша считал главным недостатком пьесы "отсутствие в фигуре Мольера профессиональных черт поэта, писателя". Писавшие явно по заказу литераторы делали вид, что не читали интервью Булгакова "Он был велик и неудачлив", опубликованное в "Горьковце" 15 февраля 1936 г.: "Меня привлекла личность учителя многих поколений драматургов, - комедианта на сцене, неудачника, меланхолика и трагического человека в личной жизни... Я писал романтическую драму, а не историческую хронику. В романтической драме невозможна и не нужна полная биографическая точность". Булгаков попытался, по его собственным словам, "проникнуть в загадку личной драмы Мольера", построив пьесу на версии, согласно которой вторая жена великого комедиографа, Арманда Бежар (1645-1700), в действительности была его дочерью. В связи с этим 17 февраля на К. с. обрушился рецензент "Вечерней Москвы", утверждавший, что "недопустимо строить пьесу на версии о Мольере-кровосмесителе, на версии, которая была выдвинута классовыми врагами с целью его политической дискредитации". Булгаковский Мольер противостоял уже сложившемуся советскому мифу о Мольере, представлявшему великого французского драматурга-классициста "борцом" за реализм, против религии, церкви, королевского абсолютизма и "феодальной" аристократии, к тому же совершенно безгрешным в личной жизни.

9 марта 1936 г. появилась инспирированная Керженцевым по поручению Политбюро антибулгаковская статья в "Правде". Там говорилось, что драматург написал "реакционную", "фальшивую" и "негодную" пьесу, "извратив и опошлив" мольеровскую биографию и творчество. Редакционная статья "Правды" особо обрушилась на декорации спектакля, обвинив театр, что тот попытался скрыть реакционное содержание пьесы "блеском дорогой парчи, шелка, бархата и всякими побрякушками".

Не все зрители поняли содержащиеся в К. с. политические намеки, в этом П. М. Керженцев был прав. Но проницательные читатели (и зрители) все же нашлись. 9 марта 1936 г. Булгаков получил письмо, подписанное "Ваша читательница", по-настоящему ободрившее его в трудную минуту и показавшее, что творчество драматурга доходит до той интеллигентной публики, которой оно адресовано. В послании утверждалось: "Печальный конец Вашего Мольера Вы предсказали сами: в числе прочих гадов, несомненно, из рокового яйца вылупилась и несвободная печать.

А т. к. не только багровой, но и красной расцветки нет в Вашей пьесе, то ее отстранили, как "Багровый остров".

Но все же однообразная Осанна, которую поют охрипшими голосами "поэтические рвачи и выжиги", так надоела, что Ваши талантливые произведения всем известны (я узнала содержание Вашего "Мольера" осенью 30-го г.)..." Таким образом, очевидно, что текст К. с. был известен поклонникам булгаковско-го творчества по крайней мере за пять с половиной лет до премьеры спектакля.

Неизвестная читательница и почитательница Булгакова в своем письме возвышала автора К. с. над литераторами-современниками: "Обидно для Вас, для актеров и для нас, грешных, а хриплой Осанне тоже обидно: негромкое Ваше слово несомненно заглушает ее хриплый вой. Видно, демократия и всякие свободы нам не по плечу". Далее она применительно к судьбе Булгакова процитировала строки одного из самых мистических стихотворений Александра Блока (1889-1921) "Старинные розы" (1908):

"И той же тропою

С мечом на плече

Идет он за мною

В туманном плаще.

Теперь мы знаем, что вышло из этого плаща и куда направился этот меч. Не унывайте, - пишите, не ждет ли и Вас судьба Мольера? Вас будут ставить и читать и Вами восхищаться, когда от Афиногеновых и слуху не останется". Предсказание восторженной читательницы сбылось примерно через три десятилетия, когда в 60-е годы стали широко публиковать булгаковские произведения, а о популярном в 30-е годы драматурге А. Н. Афиногенове забыли почти сразу после его гибели от осколка германской авиабомбы в октябре 1941 г.