Читаем Булгаков полностью

Не исключено, что на финал Д., где обезумевший Коротков отбивается от окруживших его агентов уголовного розыска бильярдными шарами, а затем бросается вниз с крыши знаменитого "дома Нирензее" (Б. Гнездниковский пер., 10, там помещалась редакция газеты "Накануне") повлиял конкретный эпизод. В августе 1923 г. при похожих обстоятельствах погиб некто П. Кротов, глава липового малого торгового предприятия "Смычка". Интересно, что газета с таким названием - орган Первой сельскохозяйственной выставки в СССР упоминается в булгаковском фельетоне "Золотистый город". Кротов отстреливался от преследовавших его милиционеров из нагана, а затем, теснимый снизу и с крыши, выбросился из окна третьего этажа и, тяжелораненый, был добит агентами на перекрестке Маросейки и Армянского переулка. Характерно, что ранее он был признан "психически неполноценным" и уволен с должности начальника Костромской исправительной колонии. Это обстоятельство фигурировало, в частности, на процессе его сообщницы баронессы Ольги Григорьевны фон Штейн, проходившем в декабре 1923 г. Дело Кротова и Штейн отразилось в московских газетах того времени и вряд ли прошло мимо внимания автора Д. Показательно сходство фамилий Кротов и Коротков. Отметим также, что булгаковского героя мальчик-лифтер принимает за похитившего деньги преступника и советует: "Тебе, дяденька, лучше всего наверх, где бильярдные... там на крыше отсидишься, если с маузером". Однако, в отличие от мошенника и бандита Кротова, Коротков никаких преступлений не свершал, а его сумасшествие - следствие неспособности выбраться из бюрократического лабиринта.

"ЕГИПЕТСКАЯ МУМИЯ", фельетон, имеющий подзаголовок "Рассказ Члена Профсоюза". Опубликован: Смехач, Л., 1924, № 16. С некоторыми изменениями текста вошел в сборник: Булгаков М. А. Рассказы библиотеки "Смехач" (№ 15). Л., 1926. В Е. м. за внешней канвой - разоблачением бдительным председателем месткома мошенников, демонстрирующих "говорящую мумию", будто бы привезенную из Египта 2500 лет тому назад, проступает сатира на самодовольного бюрократа и сочувствие девушке из "бывших", вынужденной зарабатывать на жизнь столь экстравагантно - исполнением роли мумии. Председатель явно провокационно спрашивает: "А скажи, дорогая мумия, что ты делала до февральского переворота?" Подобное наверняка не раз приходилось выслушивать и самому Булгакову. Другие же вопросы и ответы на них в ироническом свете выставляли официальные штампы, вроде следующего: "А где теперь живет Карл Маркс? - Он живет в сердцах пролетариата". Символичен и полет председателя с аттракциона "колесо смерти": "...Председатель оригинально вывихнул себе ногу и сломал одному гражданину палку красного дерева, со страшным криком ужаса. Причем он летел, и все падали на землю, так как наш председатель месткома человек с громадным весом. Одним словом, когда он упал, я думал, что придется выбирать нового председателя. Но председатель встал бодрый, как статуя свободы, и, наоборот, кашлял кровью тот гражданин с погибшей палкой". Здесь в образе председателя зарождается Шариков, едва не погубивший обладателя точно такой же трости профессора Преображенского в "Собачьем сердце" и грозящий сократить подчиненную машинистку, не принявшую его домогательств. Символично, что для советского бюрократа падение с "колеса смерти" проходит практически без последствий, страдают только мирные обыватели.

ЖОРЖ БЕНГАЛЬСКИЙ, персонаж романа "Мастер и Маргарита", конферансье Театра Варьете. Фамилия Бенгальский - распространенный сценический псевдоним. Не исключено, что здесь Булгаков ориентировался на одного из эпизодических персонажей романа Федора Сологуба (Тетерникова) (1863-1927) "Мелкий бес" (1905) - драматического артиста Бенгальского. Непосредственным прототипом Ж. Б., возможно, послужил один из конферансье, выступавших в Московском мюзик-холле (с которого списан во многом Театр Варьете) Георгий (или Жорж) Раздольский. Однако у Ж. Б. был и другой прототип, очень хорошо известный Булгакову. Это - один из двух руководителей МХАТа Владимир Иванович Немирович-Данченко (1858-1943), в "Театральном романе" запечатленный в образе одного из двух директоров Независимого Театра Аристарха Платоновича, который почти безвылазно находился за границей. Булгаков Немировича-Данченко не любил и не скрывал этого, в частности, в письмах к третьей своей жене Е. С. Булгаковой, чья сестра Ольга Сергеевна Бокшанская (1891-1948) была секретарем Владимира Ивановича. В письме от 2 июня 1938 г. автор "Мастера и Маргариты", диктовавший свояченице роман, опасался, что Немирович-Данченко завалит своего секретаря работой и тем остановит перепечатку главного для Булгакова произведения: "В особенно восторженном настроении находясь (речь идет об О. С. Бокшанской. - Б. С.), называет Немировича "Этот старый циник!", заливаясь счастливым смешком.

Вот стиль, от которого тошно!