Читаем Букет подснежников полностью

В издательстве, где я работала, платили крайне мало, шли сплошные сокращения, люди уходили кто куда. С тех пор как осталась одна, я целых два года жила как в тумане, погруженная в свои мысли и воспоминания. Мой замкнутый мирок ограничивался детьми и домом. Прошло время, и я очнулась, боль утраты стала глуше. Даже головные боли и ночные кошмары, так изводившие меня после аварии, почти не напоминали о себе.

На работе пошли слухи об очередном сокращении сотрудников. К этому моменту все, кто мог найти себе другую работу, уже ушли, оставались только женщины предпенсионного возраста, которым до пенсии нужно было доработать два-три года. Обстановка накалялась, слухи и сплетни росли подобно снежному кому.

Однажды, проходя мимо курилки, где наши дамы традиционно перемывали кости друг другу и окружающим, я слышала: «Нет, вы только посмотрите на нее, ходит как королева. Ну конечно, кто ее уволит — вдова, да еще двое детей! Ни у кого рука не поднимется». На говорившую громко зашикали, но дело было сделано: в тот же день я написала заявление об уходе.

Но когда, получив окончательный расчет и забрав с работы все документы, я пришла домой, только тогда поняла, насколько глупо и необдуманно поступила. Ну что же дальше? Вероятно, нужно обдумать ситуацию, за последние дни у меня просто не было возможности это сделать. Эмоции подавили разум, мои размышления были прерваны телефонным звонком.

Звонила моя неугомонная мама.

— Ненормальная, ты хоть подумала, на что ты будешь жить и чем завтра будешь кормить детей?

— Еще не успела. Знаешь, пожалуй, я поступлю как Атос, лягу на диван и буду ждать, когда работа сама меня найдет…

— Какой Атос? Что ты говоришь?

— Мамочка, ну помнишь, в «Трех мушкетерах», он лег на диван и заявил, что экипировка его сама найдет. Мушкетерам тоже были нужны деньги, чтобы купить коня, мушкет…

— Ты что, шутишь?

— Мамуль, если я перестану шутить, то заплачу. Тебе это понравится больше?

— Может быть, стоит позвонить кому-нибудь из знакомых?

— Мам, я бы хотела попробовать сама что-нибудь найти Иначе может случиться так, что за моей спиной опять кто-нибудь что-нибудь скажет. Мне не хочется никому навязываться.

— Дорогая моя, люди, к большому сожалению, часто бывают злы и несправедливы. Всегда найдется кто-то, кому захочется сказать что-нибудь нехорошее за твоей спиной. Нужно быть к этому готовой, но хороших людей на свете все равно больше. Ладно, отдыхай. Завтра будет новый день, не переживай, все уладится.

Я повесила трубку. Во время Атоса телефонов не было, но уж если и ждать новую работу, то только с надеждой глядя на телефон. А вдруг кто-нибудь позвонит? Телефон зазвонил только вечером, это был Олег — бывший знакомый Андрея. Он спросил, как у меня дела, обозвал авантюристкой и предложил работать у него в фирме. Фирма — это, конечно, громко сказано, но все оказалось не так плохо. По крайней мере, на новом месте среди незнакомых людей работать было легче. Обо мне знали только то, что я рассказывала сама. Поэтому вокруг не складывалась атмосфера боязни сказать что-нибудь лишнее, чтобы, не дай Бог, не обидеть. То, что на прежней работе со мной обращались как с тяжелобольной, в конце концов стало очень действовать на нервы, а потом, знавшие меня до аварии невольно поражались произошедшей со мной перемене.

Словом, я совсем не жалела, что ушла со старой работы. Олег платил нам немного, вся его фирма состояла из него и шести женщин. Сам он женат не был, этот факт не раз вызывал шутливые комментарии у наших клиентов. Наша фирма была типичной «купи-продай». Через своих знакомых — где их только у него не было — он добывал небольшие партии одежды и обуви, а мы продавали их в нашем небольшом магазине, расположенном почти в самом центре Москвы. Здание было очень красивое, очень старое и в очень плохом состоянии. Помимо нашей конторы, там окопалось пять или шесть подобных организаций, гордо именующих себя фирмами. Сосуществуем мы довольно мирно, совместными усилиями даже удалось привести и порядок наш пряничный домик, как назвал его мой Тошка, ходивший со мной на работу, когда в саду у него был очередной карантин по ветрянке.

К концу первой зимы старая штукатурка перестала сыпаться нам на головы, на дверные проемы были навешены новые двери, прекратился жуткий сквозняк, в буквальном смысле сдувавший нас со стульев, стены перестали сотрясаться под ударами отбойных молотков, исчезли груды битого кирпича и мусора, обустройство закончилось и наш милый домик дал пристанище трем вполне цивилизованным магазинам и двум конторам — но страхованию и торговым услугам. Российский бизнес робко становился на свои еще не окрепшие ноги.