Читаем Буг в огне полностью

В сентябре 1943 года меня назначили секретарем Антопольского райкома партии. Перед нами была поставлена задача — сделать отряд им. Кирова боевым и увеличить его численность за счет населения района. Через несколько дней командир отряда Семен Тимофеевич Шиш построил партизан и зачитал приказ о сформировании двух рот по два взвода в каждой и назначении командиров. 1-ю роту возглавил Лукман (Лукаш) Ураков — узбек, бежавший из плена. Политруком стал комсомолец Василий Ломако. Командир 2-й роты — Алексей Садов, политрук — Александр Коротков. Командиры взводов — Алексей Новичук, Владимир Карпинчик, Максим Стасевич, Култай (Николай) Кульбаев, комиссар отряда — Г. Я. Рева, начальник штаба — Григорий Олендер.

В отряде насчитывалось 13 членов ЛКСМБ. Секретарем бюро комсомольской организации избрали Любу Грицову. Членами бюро — Лукмана У ракова и Василия Ломако.

Подпольный райком КП(б)Б Антопольского района находился при отряде. В качестве инструкторов там работали Степан Васильевич Соколовский и Николай Никитич Пошвинчук. Позже штаб соединения прислал инструктором Прасковью Семеновну Сидорук.

Боевая тройка дружно принялась за работу, и вскоре комсомольская организация наряду с партийной стала играть авангардную роль.

Регулярно в отряде начали выходить стенная газета и «боевые листки». Партийно-политическая работа приняла широкий размах.

В отряде работала школа. Преподавали в ней две учительницы — Любовь Грицова и Мария Шляхтенко. С помощью разведчиков они нашли учебники, бумагу и карандаши, и в школе начались занятия, которые нарушались лишь тогда, когда отряд переезжал на новое место.

Трудно было в то время учиться и учить. Писать нередко приходилось на обрывках бумаги, на газетах и бересте.

Во время вражеского наступления отряд вынужден был перебазироваться в споровские болота. На одном из островов соорудили большой шалаш, в нем сделали столы и скамейки. В этом шалаше разместилась школа. Занимались здесь лишь в дождливую погоду, а в хорошую — на солнышке под соснами.

Мария Шляхтенко не только учила детишек, она сочиняла стихи, частушки и песни. Стихи читали в минуты отдыха. Песни разучивали. Их пели дети, партизаны, разведчики развозили их по деревням.

Но учительницы Люба и Мария не дожили до дня освобождения. Ночью вражеский самолет сбросил бомбы на партизанский лагерь, и одна из них попала в школу-шалаш, где спали учительницы. Горько плакали дети, взрослые. Над могилой учительниц-партизанок был отдан пионерский салют, прозвучала клятва партизан отомстить врагу за смерть отважных девушек.

Как только начиналось утро, у нас появлялись активисты из деревень. Одни приходили пешком, другие приезжали верхом на лошади, третьи — на велосипедах. Писари штаба Федор Черник и Зеленко печатали сводки Совинформбюро и раздавали связным. Люди жили событиями на фронтах и в советском тылу. Всем очень хотелось знать, скоро ли Красная Армия освободит их из фашистской неволи.

Партизаны Анатолий Козел и Василий Юдчиц хорошо рисовали. Однажды им поручили в течение ночи изготовить десяток плакатов с карикатурами на полицейских и фашистов. Я написала обращение к населению и полиции. Зеленко размножил его на машинке. Утром готовые листовки и плакаты вручили начальнику разведки Семену Киричуку, и он со своими разведчиками расклеил их в Антополе.

Листовки и плакаты наделали много шуму. Полиция и немцы бегали по городу и сдирали их со стен домов и заборов. С тех пор наши листовки и плакаты стали часто появляться в Антополе и Городце.

Сикорский дал отряду ручной типографский станок, и это ускорило печатание листовок. В них писали об успехах Красной Армии, о работе в советском тылу. Предлагали полицаям, пока не поздно, искупить свою вину перед народом и переходить с оружием в партизанский отряд. Обращались к сербам и мадьярам, звали их на совместную борьбу с фашистами.

Первыми в отряд пришли сербы Младек Гайдобронский и Винку Имбреуш.

— Нас призвали в армию шесть месяцев тому назад, — говорил Младек. — Две недели мы в Белоруссии, в Антополе. Все время искали связи с партизанами. Девушка из соседней деревни сказала нам, что надо идти на север, в леса. И мы решились: когда эсэсовцы, которые гнали нас сегодня в бой, под натиском партизан повернули назад, мы перебежали к вам. В мадьярских частях, охраняющих путь между Брестом и Пинском, есть еще наши земляки из Воеводины. Они тоже придут к нам, в партизаны.

Затем с винтовками и гранатами пришли бывшие студенты Михаил Голеня (Мишка Хорват) и Лавро Гудлин. Они нашли наш отряд в деревне Меневеж.

Через несколько дней разведчики привели еще одного серба. Он был без оружия и ремня. Серб пугливо оглядывался и говорил без умолку, протягивая всем руки. Подошел комиссар:

— Как тебя зовут?

— Драгомир Мишкович.

— Где твоя винтовка?

— Мы прочитали вашу листовку и письмо от земляков и собрались бежать в партизаны. Нас выдал предатель. Немцы меня и моего друга посадили под арест. Вечером меня повели на допрос. Я бросился бежать в лес. Немцы стреляли, но не попали. Винтовку я не мог принести. Пойду с вами в бой и добуду у фашиста.