Читаем Будни и мечты профессора Плотникова полностью

Польщенный Зяма наклеил, как обычно, заготовки на колодку и включил станок, Плотников поспешил уйти, чтобы не испортить дело. Когда он через полчаса вернулся, Херец, засучив рукава по локоть, рылся на ощупь в поддоне шлифовального станка, до краев заполненном перетертым абразивом.

— Чертова мастика! — пояснил происходящее Зяма. — Слишком много канифоли, хрупкая. Отклеились заготовки. Да не бойтесь, все равно найду, ничего с ними не сделалось.

— А я и не боюсь, — сказал Плотников. — Только не найдете вы заготовки, Зиновий Эммануилович. Они из сегнетки, имеют обыкновение таять в воде. Вот и растаяли…

Так Алексей нажил первого врага.

Вскоре Плотникову стало ясно, что бороться нужно по-иному. Он довольно-таки быстро распознал не такие уж мудреные секреты Хереца, предложил более эффективные способы. Попутно перелопатил множество разрозненных статей, патентов, докладов. Привел в систему всю эту массу информации. Тогда-то и возникла дерзкая мысль написать книгу, которая не оставила бы камня на камне от «монополии» Хереца и ему подобных.

Была уже тогда у Алексея Федоровича привычка доводить начатое до конца. Тридцать лет спустя он поражался, как это в тот раз ему удалось. Мальчишка, даже не кандидат наук, явился в издательство с еще не написанной книгой. Заявку приняли, хотя логичнее было бы ее отвергнуть. Заключили договор. Неопытный, но самонадеянный автор не догадывался, как трудно рождаются книги, и, наверное, оттого написал объемистую монографию, что называется, на едином дыхании.

Рукопись рецензировал Форов, тогда член-корреспондент Академии наук…

Через год книгу напечатали, и она принялась множить число недругов Плотникова.

— Наглец! — шептали за его спиной.

А между тем монография имела успех, как ни одна из последующих, и со временем стала классикой. Недаром говорят, что новичок, впервые прикоснувшийся к рулетке, обязательно выигрывает. Впрочем, было ли это выигрышем?

Ох, как ошибся Плотников с этой публикацией! Надо было тихонько работать над кандидатской (ну кто будет ставить палки в колеса никому не известному аспиранту!). Так нет, выставил себя на всеобщее обозрение!

И расплата последовала.

Плотникова (он уже сам заведовал лабораторией) привлекло необычное применение довольно распространенного синтетического кристалла. Такие кристаллы тоннами выращивали на одном из заводов. Алексей Федорович не без труда добыл там семьдесят пять граммов нужного ему сырья и добился нового, неизвестного ранее эффекта, исследованию которого и была посвящена его диссертация.

Накануне защиты явилась с визитом Донникова, начальница заводской лаборатории.

— С удовольствием прочитали ваш автореферат, Алексей Федорович, — улыбаясь, начала она. — Рады за вас! Это, знаете ли, такой вклад! Ну, показывайте, передавайте научный опыт!

Раз в месяц эталон, с которым Плотников сверял прибор, отключали для профилактики. Донникова пришла именно в такой день, и, чтобы не обидеть ее, Алексей Федорович воспользовался подвернувшимся под руку лабораторным стандарт-сигнал-генератором.

— Вы человек опытный, — сказал он, — получить представление сумеете. Конечно, погрешность велика, но что поделаешь… Если быстро изменять напряжение, — Плотников защелкал переключателем, — то генератор уйти не успеет и стабильность будет определяться моим прибором. Вот смотрите: сейчас фигура на экране осциллографа стоит. А теперь начинаю переключать — вращается. Стоит… Вращается… Но медленно, частота почти не зависит от режима.

— Превосходно, поздравляю! — с чувством сказала Донникова.

Наступил решающий день. Первым оппонентом был опять-таки Форов — крупнейший из специалистов по профилю работы. Он дал блестящий отзыв. Но как не походила эта защита на защиту Иванчика…

Доклад, письменные отзывы, поступившие в совет, вопросы и ответы, выступления научного руководителя и оппонентов — все шло по накатанной колее.

Профессор Волков, научный руководитель Плотникова, приехал на защиту с удочками для подледного лова рыбы: он был настолько уверен в благоприятном исходе, что собирался до банкета посвятить часок-другой любимому занятию. Теперь, уже выступив, профессор согласно положению мог только кивать, улыбаться или хмуриться, но не имел права произнести слово.

Начались прения. Здесь-то и грянул гром.

Выступил главный инженер завода Голубев. Он поднял над головой прозрачный, сияющий мягкими отблесками кристалл размером с большое яблоко, затем передал его председателю совета.

— Вот такие кристаллы мы выращиваем.

Затем вынул готовый резонатор.

— А это наша продукция, не хуже, чем у «Филиппса»!

Далее он извлек обломок кристалла чуть больше спичечной коробки.