Читаем Будет кровь полностью

– Но завтра я собираюсь поехать за свежими продуктами. Когда закончу работать.

– Ладно. Съезди на рынок в Сент-Кристофере. Он небольшой, но выбор там получше, чем в местной паршивой лавке.

– Хорошо, – сказал он, хотя вовсе не собирался тащиться в Сент-Кристофер; туда и обратно выйдет почти девяносто миль, и он вернется домой уже затемно. И только когда Дрю повесил трубку, до него вдруг дошло, что он соврал Люси. В последний раз он ей врал, когда застопорилась работа над «Деревенькой» и все начало рушиться. Когда он сидел, тупо глядя в экран того самого ноутбука, которым пользовался сейчас, и по двадцать минут размышлял, выбирая между «ивовой рощей» и «редким леском». И то и другое казалось вполне подходящим; и то и другое не подходило совсем. Он сидел, сгорбившись над ноутбуком, потел и боролся с желанием стучать лбом о стол до тех пор, пока не выбьет из головы нужную фразу для правильного описания. Когда Люси спрашивала, как идет работа над книгой – спрашивала с характерной морщинкой на лбу, означавшей «я беспокоюсь», – он отвечал тем же словом, той же незамысловатой ложью: Хорошо.

Готовясь ко сну, он убеждал себя, что это не важно. Это была ложь во благо, просто чтобы пресечь спор в зародыше. Мужья и жены делают так постоянно. Собственно, именно на лжи во благо и держатся браки.

Он лег в постель, выключил лампу, чихнул пару раз и уснул.

14

На четвертый день работы Дрю проснулся с заложенным носом и умеренно саднящим горлом, но вроде без температуры. Он мог работать с простудой, и такое случалось неоднократно в ходе его преподавательской карьеры; на самом деле он даже гордился своей способностью переносить болезнь на ногах, в то время как Люси при первом же чихе ложилась в постель с упаковкой бумажных носовых платков, пузырьком «Найквила» и журналами. Дрю никогда ее не упрекал, хотя ему и вспоминалась любимая мамина фраза для обозначения подобного поведения: «хандра». Люси могла позволить себе всласть поболеть два или три раза в год, потому что работала на фрилансе и была сама себе начальством. В творческом отпуске то же самое было верно и для него тоже… хотя нет, неверно. В интервью для «Пари ревю» кто-то из писателей – Дрю не помнил, кто именно, – говорил, что когда пишешь книгу, книга начальник, а ты подчиненный. И вот это верно на сто процентов. Начнешь замедляться, выбьешься из ритма, и история поблекнет, как сон после пробуждения.

Он провел утро в крошечном городке под названием Биттер-Ривер, но держал под рукой упаковку бумажных носовых платков. Закончив работу (еще восемнадцать страниц, совершенно убойная скорость), он с удивлением обнаружил, что использовал почти половину платков из пачки. Мусорная корзина рядом с письменным столом была переполнена смятыми платками. Но в этом была и своя положительная сторона: борясь с «Деревенькой», он регулярно наполнял мусорную корзину испорченными страницами. Лесок или роща? Лось или медведь? Солнце жарит или палит? Никакого такого дерьма не было и в помине в городке под названием Биттер-Ривер, который Дрю покидал с каждым разом все более неохотно.

Но покинуть пришлось. У него осталась лишь пара банок хэша из солонины и говядины с макаронами. Молоко закончилось, апельсиновый сок тоже. Ему нужны яйца, гамбургеры, возможно, курица и не меньше полудюжины замороженных готовых обедов. Плюс еще капли от кашля и пузырек «Найквила», проверенного средства Люси. В «Большом 90» наверняка все это есть. Если нет, он стиснет зубы и поедет в Сент-Кристофер. Превратит благую ложь, сказанную им Люси, в чистую правду.

До магазина он ехал долго, дорогу и вправду не зря называли хреновой. Теперь он не только чихал, но и кашлял, горло саднило сильнее, одно ухо заложило, и, кажется, у него все-таки поднялась температура. Сделав мысленную пометку, что надо добавить к списку покупок «Алив» или «Тайленол», он вошел в магазин.

Вместо Роя Девитта за прилавком сидела костлявая молодая женщина с фиолетовыми волосами, кольцом в носу и хромированным гвоздем в нижней губе. Женщина жевала жвачку. Дрю, чей разум был еще воспален после утренних трудов (и, возможно, от поднявшейся температуры), очень живо представил, как она возвращается после работы домой, в трейлер на цементных блоках, где ее дожидаются двое-трое детишек с чумазыми лицами и домашними стрижками, самая младшая девочка ходит в отвисшем подгузнике и заляпанной едой футболке с надписью «МАМИНО МАЛЕНЬКОЕ ЧУДОВИЩЕ». Это был злой, неприятный стереотип – и чертовски снобистский, – но не исключено, что вполне правдивый.

Дрю взял корзинку у входа.

– У вас есть свежее мясо и овощи?

– В морозилке хот-доги и гамбургеры. Может быть, пара свиных отбивных. И есть капустный салат.

Тоже своего рода овощ, подумал Дрю.

– Курица?

– Нет. Но есть яйца. Положите их в теплое место, может, и вылупятся цыплята. – Она рассмеялась собственной глупой шутке, явив миру зубы в коричневых пятнах. Значит, все-таки не жвачка. Жевательный табак.