Читаем Будем жить! полностью

Эге… парнишка-то не простой, похоже, единоборец! Какой? Скорее всего – каратист, хотя, может, и боксер. Нет, не боксер, точно. Иначе я бы его знал. Мы друг друга знаем, хоть раз да встречались на соревнованиях. Это или ушуист какой-нибудь, или каратист, или… да кто угодно. Мало ли их развелось, единоборцев хреновых. Напели им в уши, какими они станут могучими бойцами, вот и тащат деньги в секции, считая, что познают путь воина. А этот их сэнсэй наверняка бывший инженер, нахватавшийся верхов единоборств и звезд с неба точно не хватающий. Впрочем, всякое может быть. И всякие «винчуны» и всякая латата вроде боевого самбо. Сохранились еще старые мамонты, не забывшие прикладных видов единоборств.

– Лена, поди сюда! – крикнул я, не оборачиваясь к машинам.

Когда Лена подошла, вся толпа парней восхищенно выдохнула. Ну да, я их понимаю, смешение брутальности и особенностей Дюймовочки – забавный контраст. Красивая она до умопомрачения!

– Лен, мы сейчас вот с этим… хм… Костяном подеремся, а ты постереги барахло. Только встань так, чтобы их на прицеле держать. Парни, вы не смотрите, что она девушка и маленькая, она муху на лету пулей сбивает. А уж яйца отстрелить – это как два пальца об асфальт. Проверено!

Лена кивнула и заняла позицию сбоку, слева от меня, направив автомат на толпу. Теперь они были и под прицелом пулеметов справа, и Лена могла хорошенько проредить компашку – если что. Я же снял автомат, разгрузку, с пояса снял кобуру с пистолетом и все аккуратно положил на край газона, на бордюр у дороги. Рубаху снимать не стал.

– Тебя как звать? – спросил Костян, наблюдая за моими манипуляциями, и тоже положил ружье на землю.

– Андрей. Андрей Комаров. Костян, еще раз: победишь – мы уходим. Проиграешь – уходите вы. Проигрышем будет считаться, если противник не может продолжать бой или сам скажет, что проиграл. Если попробуете изменить условия, если решите, что вы не должны выполнять условия договора, – мы вас убьем. Всех до единого. Понял?

– Понял, почему бы не понять! – ощерился Костян, сбрасывая рубаху. – Только вот что нам делать, если ты проиграешь и вы откажетесь выполнять условия договора?

– Мы не откажемся, – искренне заверил я. – Мы всегда выполняем условия договора.

Это было все-таки карате. Парень встал в стойку – не знаю в какую. Он был довольно-таки крепок, мускулист и, наверное, силен. Вот только не боксер. Он не получал по морде столько, сколько я. И не бил так, что, если бы не было перчаток, сломал бы кости и свалил наповал. Насмерть. А я посвятил этому годы своей жизни. С самого раннего детства.

Его нога взметнулась вверх, норовя врезаться мне в подбородок. Смешно! Ну только представить путь ноги снизу и до головы противника! Эдак можно подловить только идиота, на встречном. Нет, парень, думаешь, зря в боях без правил пинают только в живот и по бедрам, а нокаутируют руками? Потому что не дураки! И это вот не киношка про хитрых ниндзя!

Он норовил достать меня с дальней дистанции, всякими там маваши и уро-маваши, от которых я легко, просто-таки играючи уходил. И ему ничего не оставалось, кроме как войти в ближний бой. На обычную дистанцию, на которой работают боксеры.

Ну и нарвался. Если достаточно резко, даже не очень сильно нанести удар в скулу человека сбоку, крюком, он же «хук», то мозг в черепной коробке получает микросотрясение и как следствие – отключается. Главное, точно попасть. А попадать я умел! Какое бы там ни было «контактное» карате, все равно волей-неволей боец в спарринге сдерживает себя, не решаясь нанести сокрушительный удар. То же самое на соревнованиях. А вот у боксеров, так сказать, руки развязаны. И бьем мы, как умеем. А мы умеем бить.

Со стороны, наверное, это выглядело совсем не зрелищно и даже странно – вот сейчас только Костян бросился в атаку – красиво так, передвигаясь, как на картинке, ну самурай, да и только! Или ниндзя. Или хрен знает кто, но настоящий мастер! И вдруг обмяк, «стек» на землю, как будто из него выдернули все кости.

Так бывает. Никаких тебе красивых полетов на пять метров, как в кино, никаких тебе кровавых брызг, просто – щелк! И вот он уже потек. Готов. Надо знать, куда ударить и как ударить.

Я поднял разгрузку, не без отвращения надел ее на себя, мокрую от пота. Но раз решил, что все должны быть в полной экипировке, значит, так тому и быть. Потом повесил на пояс пистолет, на грудь – укорот, так, чтобы можно было с ходу стрелять. И только потом посмотрел на лежащего в пыли Костяна.

Тот уже начал подавать признаки жизни – открыл глаза, похлопал ресницами, застонал, помотал головой из стороны в сторону. Через минуту – сел, опираясь руками на асфальт.

– Как это ты меня так запросто? – хрипло сказал он и со стоном потрогал скулу, на которой наливался кровоподтек, – Я же, считай, черный пояс!

– Ну и я черный пояс. Каэмэс по боксу.