Читаем Буддизм полностью

Первыми шли соревнования по стрельбе. Принесли луки, расставили мишени. Взял лук и Сиддхартха. Рядом с ним стоял великолепный, широкоплечий атлет, выше него на голову, руки которого были не тоньше бёдер Сиддхартхи. Он снисходительно посмотрел на принца, казавшегося рядом с ним мальчишкой. По команде натянули луки. И вдруг раздался треск – это лук Сидхартхи сломался, не выдержав натяжения. Царевич смущённо улыбнулся и протянул лук помощнику. Ропот удивления пробежал по толпе зрителей. Сломать лук – ведь для этого нужно обладать огромной силой! А царевич вовсе не казался богатырём. Принесли лук покрепче. И снова команда – и крепкий лук ломается надвое. Что делать? Пришлось бежать за самым старым луком, которым практически никто не пользовался. Он лежал в сокровищнице дворца с незапамятных времён, и все считали, что этот лук не предназначался для стрельбы: уж слишком тугой была его тетива, слишком тяжёлым он был, чтобы можно было им воспользоваться. Но уж этот-то лук не сломает не один человек! Царевич с удовольствием взвесил лук в руках, с видимым усилием натянул тетиву, – и выстрелил мимо мишени. Стрела со свистом умчалась вдаль, туда, где, едва различимое взглядом, стояло одинокое дерево. Толпа зрителей кинулась к этому дереву, всем не терпелось увидеть, возможно ли в принципе попадание в столь дальнюю мишень.

Стрелы в дереве не было. И лишь сквозное отверстие в центре ствола говорило о том, что царевич попал в цель. Стрелу так и не нашли. Решили, что она ушла в землю. Может быть, поэтому невдалеке от простреленного дерева пробился источник, который позже назвали Колодцем Стрелы.

Но соревнования продолжались. Теперь нужно было показать свою удаль в кулачном бою. Но теперь к царевичу относились с величайшей осторожностью, ибо видели, что в его теле скрывается великая сила. Победы не доставались принцу легко. Он был весь во внимании, он применял все хитрые приёмы, которые знал. Со стороны казалось, что он не прилагает никаких усилий – его противники падали, сражённые грациозной подсечкой, или просили пощады, скованные железным захватом. Иногда он вообще не касался своего оппонента, уворачиваясь от его рук, изводя его до такой степени, что тот падал, лишившись сил. Зрители были в полном восхищении.