Читаем Буддизм полностью

– Оставим это, потомок Шакья! Я вовсе не философ и не собираюсь набивать свою голову этими тонкостями. Достаточно и того, что я уже знаю сам. Но если ты думаешь, что мой гнев не имеет никакой причины и потому совершенно нелеп, то ты ошибаешься! Может быть, тебе бы месть и не принесла никакого облегчения. Но для меня она важнее жизни! Пока живы Шакьи, оскорбившие меня, правителя Косалы, не знать мне покоя! Каждый, видя мою слабость, станет оскорблять меня и смеяться надо мною, считая меня глупцом или бесхребетным трусом. Для отшельника прощение – добродетель, ибо они отшельники. Но для правителя это – гибель, ибо правитель должен быть сильным и уважаемым! Ты ведь отказался от царского титула, Шакьямуни, ты не был царём, как ты можешь давать мне советы?

Будда молчал. Он смотрел прямо в лицо ярившемуся князю, который с каждым словом лишь больше и больше распалялся. Наконец он поднял руку, и ропот вокруг них стих.

– Ты во многом прав, Виручжаку. Мы, Шакьи, виноваты перед тобой. И я хочу попросить у тебя прощение. От имени всех Шакьев. От имени наших предков. И от имени будущих Шакьев, которые ещё не родились. Я знаю, тебе тяжело изменить своё решение. Но путь праведности всегда более тяжёл, чем путь гнева. Я прошу тебя преступить через свой гнев. Пощади мою родину, Виручжака, и будь благословен самим Буддой!

Виручжака отвернулся. Было видно, как нелегко давалась ему роль жестокого правителя. Его лицо свела судорога, и он вдруг стремительно обернулся к Учителю:

– Послушай, Будда! Ты единственный из Шакьев, кто внушает мне уважение. Но даже ради тебя я не поступлюсь своим долгом. Я – царь, я должен карать тех, кто посягает на меня и мою честь! И только в знак глубокого уважения к тебе я забуду, что сейчас передо мной стоят те, кто принадлежит к ненавистному мне роду. Но это самое большое, что я могу сделать для тебя. Прощай! И во имя Вишну, не иди вслед за нами, ибо и у моей власти есть предел!

Аманда застыл в оцепенении, наблюдая, как мимо проносятся боевые кони, ослеплённый сверканием металла и оглушённый грохотом копыт. Он крепко вцепился в рукав Будды, ещё долго они стояли, пережидая, пока мимо проскачет огромная армия, – два старика, потомки обречённого рода…