– Мне нужно точно знать, при каких обстоятельствах ты травмировала колено в воскресенье, – сказал он, опуская руки на колени. – Ты прогуливалась? Потеряла равновесие?

Мой взгляд упал на длинные пальцы доктора – тонкие, но с удивительно большими и круглыми костяшками. В горле встал ком.

– Она сказала, что просто оступилась, – сказал Джейс, и моя свободная рука сжалась в кулак.

– Это случилось при ходьбе? Или когда ты встала с постели или со стула? – Доктор Морган выдержал паузу. – Мне очень важно знать точно, что ты делала.

Кровь стучала в ушах, когда я медленно подняла взгляд. Правда. Черт побери, правда – такая въедливая и любопытная зараза. Я покачала головой и закусила губу.

– Я… я была в своей комнате в общежитии, и у парня моей соседки в руках была сумка. Ну, вроде спортивной. В общем, я оказалась слишком близко, когда он размахнулся ею. Удар пришелся по бедру, и я оступилась, переложив вес на правую ногу.

Джейс так крепко сжал мою руку, что у меня едва не хрустнули пальцы. Он тут же ослабил хватку и освободил мою руку. Я не могла смотреть на него, но чувствовала на себе его пристальный взгляд.

– Значит, это вышло непреднамеренно. И ты не просто оступилась. Что дает мне очень ясную картину происходящего. – Доктор Морган потянулся за моей картой и пролистал ее. – Ну, с каких новостей начнем – плохих или хороших?

Сердце заколотилось, и я посмотрела на Джейса. В его взгляде сквозила напряженность, лицо стало каменным.

– С хороших, наверное?

– Хорошая новость заключается в том, что рентген показал отсутствие каких-либо дополнительных разрывов, – сказал врач, и меня отпустило. – Я знаю, что это твой самый большой страх. Первоначальный разрыв заживает.

Я сделала глубокий вдох.

– А плохая новость?

Доктор Морган натянуто улыбнулся.

– Эта травма показывает нестабильность ПКС. И с тем разрывом, что ты уже перенесла, вероятность рецидива составляет от сорока до шестидесяти процентов. Сейчас, как я уже сказал, разрыва удалось избежать. Так что никакой операции тебе не показано, и я думаю, что все заживет, если в ближайшие пару дней ты походишь с пластиной и на костылях.

Вместо того чтобы испытать облегчение, я почувствовала, что стены смыкаются вокруг меня.

– Но?

– Но… – Он снова улыбнулся, но я напряглась. Улыбка не коснулась его темных глаз. Такая улыбка врача обычно предшествует смертельному удару. – Травма показывает дестабилизацию сустава, и это меня больше всего беспокоит, Тереза. Когда ты порвала связку в первый раз, мы говорили о возможности – хотя и эфемерной в то время – хронической дестабилизации и…

Мой мозг отключился уже на этих словах, но я кивнула и лишь смотрела на доктора, не замечая, как цепенеет Джейс. Я даже закивала, когда доктор Морган похлопал меня по руке и сказал, что все будет в порядке. Я согласилась. Все будет просто замечательно, черт возьми. Я промолчала, когда вошла медсестра и мое колено замуровали в ненавистную голубую скобку. Я смиренно взяла у нее костыли. И только контролировала дыхание. Вдох. Выдох.

Не помню, как я оказалась на улице, в джипе Джейса, где сидела, уставившись в лобовое стекло.

– Тесс…

Я посмотрела на него, и он покачал головой, когда наши глаза встретились. Его лицо покрывала бледность.

– Мне так чертовски жаль.

Я сделала глубокий вдох и содрогнулась, когда до меня наконец дошло. Дестабилизация – хуже не придумаешь. Это еще страшнее, чем операция, потому что означает одно: мое колено навсегда останется слабым звеном. С ним всегда будут проблемы, даже после того, как разрыв полностью заживет. Вероятность артрита коленного сустава в молодом возрасте возрастала почти вдвое.

На профессиональных танцах можно ставить жирный крест. Все кончено. Больше не будет ни студии, ни репетиций, концертов или конкурсов. Глупо даже пытаться вернуться. Да и мои педагоги этого не допустят. Не говоря уже о школе Джоффри.

Выходит, колледж – это не временно. Педагогика – больше не план Б. Это мой единственный план.

Боже мой.

Я покачала головой, открыла рот, но не смогла произнести ни слова.

Джейс выругался, и я… сломалась. Как будто глубоко во мне прорвало колодец слез.

Они текли нескончаемым потоком, заливая лицо, и я даже не пыталась их остановить. Все вокруг утопало в пелене моих слез – и даже Джейс исчез в этом мареве.

Глубокий звук вырвался у него из груди, и в следующее мгновение я оказалась в его объятиях. Только что я чувствовала себя одинокой, и мой мир рушился на глазах, а сейчас я прижималась к нему, и он крепко держал меня, сливаясь со мной в единое целое.

Глава 15

Я плакала так горько и так долго, что это оказалось хуже, чем похмелье, и передняя часть рубашки Джейса насквозь промокла.

Это было зрелище не для слабонервных.

Почему он не расцепил мои руки и не оттолкнул меня, оставалось загадкой, но он держался стойко. Обхватывая ладонью мой затылок, он прижимал меня к груди, как только мог, насколько позволяла коробка передач между нами, а другой рукой гладил меня по спине. И все это время шептал успокаивающие, бессмысленные слова, пока наконец не заставил меня рассмеяться.