Читаем Бросок аркана полностью

Спустя всего полгода после залета в эту "горячую точку" Аркан потерял всякий интерес к жизни, ожесточившись, огрубев и отупев.

Он воевал теперь с яростью и ненавистью, словно враги "законного правительства" являлись его личными врагами. А на "квартирах", то есть в затерявшемся в горах военном городке, напоминавшем крепость, где отдыхали десантники после выполнения спецзаданий, он как замкомвзвода яростно гонял уже других "духов" – молодых солдат, неистово требуя от них соблюдения уставов внутренней, гарнизонной и караульной службы.

Наверное, будь Аркан другом человеком, он давно уже дождался бы пули в спину во время какого-нибудь очередного похода в горы, но в том-то и дело, что он был весьма своеобразным парнем, и отношение к нему ребят из его взвода было тоже своеобразным.

Он был самым старшим в роте – лишь месяц назад отметил свое двадцатипятилетие, распив с офицерами в каптерке пару бутылок скверной бишкекской водки. Призванный в армию после окончания университета, он еще в псковской учебке ВДВ выделялся среди сослуживцев не только годами, но и рассудительностью, интеллектом, какой-то особой взрослостью. Не случайно уже здесь, в войсках, он в звании старшего сержанта срочной службы общался с офицерами на равных, а с лейтенантами-взводными, оставаясь один на один, запросто переходил на "ты", причем переход этот инициировали сами взводные – его сверстники.

Отличался Аркан от большинства других солдат и своей неподдельной интеллигентностью, обостренным чувством собственного достоинства, уважительным отношением к личности другого человека.

Впрочем, чего другого следовало ожидать от человека, выросшего в семье журналиста и учительницы и с красным дипломом окончившего филфак Московского университета по специальности "преподаватель русского языка и литературы"?! В этом смысле его кличка, казалось, абсолютно противоречила его характеру – не было в нем ничего агрессивного, злого, угрожающего. Но тем не менее прозвище Аркан приклеивалось к нему сразу и навсегда, в каком бы коллективе Анатолий ни оказывался. И виной тому была отнюдь не фамилия.

Аркан обладал просто потрясающими физическими данными – рост метр девяносто, косая сажень в плечах, шесть с половиной тысяч "кубиков" объема легких, вес – под девяносто килограммов.

Несмотря на столь внушительные габариты, его ловкости, сбалансированности его движений и быстроте его реакции можно было только позавидовать – с одинаковой легкостью бежал он стометровку в кроссовках и двадцать километров с полной боевой выкладкой, двадцать раз делал выход на обе руки на перекладине, перебивал ногой сантиметровой толщины доску, укрепленную на высоте его роста, проходил специальную полосу препятствий и расшвыривал соперников на занятиях по рукопашному бою.

Его организм, казалось, был специально предназначен для тренировок – любая полученная калория не расходовалась напрасно, а шла на строительство все новых и новых мышц, эластичными буграми перекатывавшихся по всему телу.

Сержант Юра Егоров, командир второго отделения во взводе Аркана, помешанный на бодибилдинге и не щадивший ни сил, ни времени на многочасовые тренировки с "металлом", не раз сокрушенно качал головой, с нескрываемой завистью рассматривая тело товарища:

– Везет тебе, Аркан! У тебя кожа тонкая. И чистая – ни одного прыщика! Мышцы так и ходят, рельеф – как положено. А я качаюсь, качаюсь…

Юра напрягал свой здоровенный бицепс и, в очередной раз сравнивая его расплывчатые формы с рельефной мускулатурой Толика, сокрушенно вздыхал.

Аркан всегда был удивительно смел и решителен. То ли в силу своего возраста, то ли благодаря образованности, но ко всем армейским заморочкам он подходил с определенной долей юмора и понимания, принимая игру там, где не считал это унизительным для себя, и резко обрубая любые попытки установить над собой неуставный контроль.

В первую же ночь в войсках, когда их, двенадцать молодых сержантов, выпускников учебки, привезли в Таджикистан, на новое место службы, и, не успев распределить по должностям, уложили в казарме спать, "черпаки", науськиваемые еще не уволившимися дембелями, решили устроить молодым традиционную идиотскую проверку.

Около полуночи сквозь сон Анатолий услышал крик, а затем почувствовал, как резко вздрогнула под ним от сильного удара кровать. Не успев толком сообразить, что происходит, он машинально вскочил.

– Строиться, молодые! – кричал на всю казарму невысокий коренастый парень с явно татарскими чертами лица. – Что, не ясно? Знакомиться будем! Вы в армию попали, суки! Вот тут, передо мной, в одну шеренгу становись!

Чисто автоматически, привыкнув в учебке подчиняться командам сержантов, Толик встал в неровный строй своих однокашников, в одном нижнем белье зябко передергивавших плечами в ночной прохладе казармы.

– Щас глянем, что вы умеете! – все так же истошно кричал тем временем татарин. – А ну, упали дружно и пошли отжиматься! Раз!